Кратчайший путь
Шрифт:
— Ой, извини, — голос стал огорченным. — Это ты, наверное, неудачно попал.
— Ага, — хмыкнул я. — Это точно. Попал…
— А у меня тоже тут не очень интересно. Знаешь, не всегда ведь люди приятные попадаются. Надо было тебя в какую-нибудь знакомую жизнь сводить.
«Сводить в жизнь», — мысленно повторил я, подивившись.
— А хочешь, — сказала Замарашка, — прямо сейчас выйдем?
— Вообще-то — да, — ответил я.
— Хорошо, я мигом.
— Подожди, — воскликнул я. Мне в
— Ладно, жду пять минут, — сказала Замарашка и повесила трубку.
Я быстро оторвал листок от ежедневника, написал на нем свой домашний телефон и свое имя. Настоящее. И отнес это секретарше.
— Соедините, попросил я. — Если его нет, оставьте сообщение, что я звонил. Имя, фамилию, должность…
— Хорошо, — кивнула женщина, протягивая руку к телефону.
Я вернулся в кабинет, прислушался. Но дверь не пропускала звуков. Я знал, что секретарша попадет на автоответчик. Что ж, вернусь домой, послушаю…
Текли минуты, но ничего не происходило. Я испугался — вдруг у Замарашки что-то не получится. И как мне быть?
Потом меня посетила шальная мысль — г надавать поручений, наворочать дел, пользуясь чужой шкурой, а после, вернувшись в себя, с безопасной дистанции посмотреть, что будет. Или какие-нибудь деньги на свой счет перевести…
Нет, наверное, все-таки не стоит этого делать. Чужие деньги притягивают неприятности. Я в этих вещах тоже чуток понимаю.
Интересно, настоящий хозяин этой жизни чувствует, что в нем сидит чужой?
Я не успел додумать эту мысль, потому что пришло уже знакомое головокружение, и глаза затянуло пеленой. Я успел только опереться о стол…
И вновь я сидел в темном полуподвале, привалившись спиной к стенке. Девчонка и ее компания стояли передо мной, с интересом разглядывая.
— Все нормально? — участливо спросила тетя Роза.
Я молча вскочил. Меня трясло, ноги подгибались. Затравленно оглядев людей, я повернулся к выходу.
— Эй! — звонко и обиженно крикнула Замарашка.
— Пусть идет, — миролюбиво сказала тетя Роза. — Он вернется. «Ага, щас!» — со злостью подумал я.
Я выбрался на холод и немного пришел в себя. «Чертовы наркоманы!» — крутилось в голове. Мне и раньше случалось попадать в неожиданные компании и довольно сомнительные истории, но чтобы так… Интересно, чем они меня опоили — не отдать бы концы к утру. Я лихорадочно хлопнул себя по карманам — кошелек и мобильник на месте.
«Чертовы наркоманы», — снова подумал я и остервенело сплюнул на снег.
Через пять минут я увидел Гошин дом и вскоре оказался в его прокуренной, заваленной книгами и кассетами, заставленной бутылками квартире. Было много
Я не веселился, не пел, не травил анекдоты, только накачивался спиртным. Потом наступило состояние полудремы — я смутно слышал голоса извне, а сам представлял себе маленькую страну, которую видел в витрине магазина. Мысленно я населял эту страну крошечными людьми, придумывал им судьбы, наблюдал, как они копошатся и решают свои мелкие дела…
Я отключился прямо в кресле, и меня никто не стал беспокоить.
Гоша растолкал меня утром. Увидев протянутую банку пива, я ухватился за нее с отчаянием обреченного.
— Чего такой мрачный? — спросил он.
— Не догадываешься? — я выразительно приложил ладонь ко лбу.
— А, ну это понятно, — посочувствовал Гоша. — Только ты и вчера какой-то мутный был.
— Да так… — вяло отмахнулся я. — Гоша, — произнес я через некоторое время. — У тебя не бывает такого ощущения, словно все вокруг ненастоящее.
— А какое?
— Ну… придуманное. Или нарисованное. Вылепленное из пластилина, из глины, из дерьма…
Он поскреб небритую шею. Потом озадаченно покосился на меня.
— Что это тебя потянуло в конфуцианство?
Гоша называл конфуцианством любую нестандартную линию поведения. Если кто-то предлагал, например, пойти и для прикола покататься на коньках, он говорил — конфуцианство. Если девушки в гостях говорили, что пьют только легкое вино — он и тогда сердито ворчал и называл это конфуцианством. При этом он и себя иногда звал почетным конфуцианцем.
— Какая разница, — сказал он. — Нарисованному Буратино ведь все равно, что его просто придумали.
— Нет, не все равно. Он не может, как мы, сейчас пивка попить.
— А откуда ты знаешь? А может, он живет своей жизнью, не догадываясь, что ты на него смотришь?
— Вот-вот, — сказал я. — И я о том же.
Я начал одеваться, когда в кармане пальто заверещал телефон.
— Ты где вчера был? — донеслось из трубки. — Я ждала до девяти. И телефон не отвечает. И замок у тебя заедает.
— Да я у ребят завис… — смущенно пробормотал я. Это была мама — я совсем забыл, что она собиралась зайти.
— Я прибралась там у тебя. И суп сварила. Придешь — не забудь в холодильник переставить. Ведро вынеси, а то динозавры скоро заведутся…
— Ма… — умоляюще проговорил я.
— Ладно, когда придешь?
— Часикам к десяти.
— Мы ждем. Ну, все… постой, тебе из какого-то банка звонили!
— Из какого банка? — оторопел я. У меня помутилось в глазах — до сего момента я пытался как-то избегать мыслей о вчерашнем, не думать, не вспоминать. А тут вдруг все встало передо мной в звуках и красках…