Крауч-энд

Кинг Стивен

– Теперь, по возможности, успокойтесь и расскажите нам, что произошло.

– И где это произошло, - добавил Фарнхем. Веттер нахмурился и бросил на него быстрый взгляд.

– Но в том-то и дело!
– заплакала она.
– Я не знаю, где это произошло! Я даже не уверена в том, что именно произошло, кроме того, что это было ужж-ж-жас...

Веттер достал свою тетрадь.

– Как ваше имя, мэм?

– Меня зовут Дорис Фриман. Моего мужа - Леонард Фриман. Мы остановились в гостинице "Интерконтиненталь". Мы - американские граждане.
– Сообщение

этих подробностей, казалось, немного ободрило ее. Она отпила кофе и поставила чашку. Фарнхем видел, что ее ладони были совсем красные.

Веттер записывал все это в свою тетрадь. Теперь он бросил быстрый взгляд на констебля Фарнхема, всего лишь ненавязчиво коснулся взглядом.

– Вы находитесь на отдыхе?
– спросил он.

– Да... две недели здесь и неделю в Испании. Мы собирались провести неделю в Испании... но это не поможет найти Лонни! Почему вы задаете мне эти дурацкие вопросы?

– Просто я хочу выяснить предпосылки случившегося, миссис Фриман, сказал Фарнхем. Чисто автоматически, оба они стали говорить тихими успокаивающими голосами.
– Итак, продолжайте и расскажите нам, что произошло. Расскажите, как сможете.

– Почему в Лондоне так трудно найти такси?
– спросила она внезапно.

Фарнхем не знал, что ответить, но Веттер отозвался, как будто вопрос был уместен в разговоре.

– Трудно сказать, мэм. Возможно, из-за туристов. И особенно трудно примерно в пять часов, когда водители начинают сменяться. Дневная смена заканчивается, а ночная начинается. Но почему вы спрашиваете? У вас были трудности найти кого-нибудь, чтобы вас привезли из города сюда, в Крауч-энд?

– Да, - сказала она и посмотрела на него с благодарностью.
– Мы вышли из гостиницы в три часа и отправились в книжный магазин Фойла. Это ведь на Кембридж-сиркус?

– Неподалеку, - согласился Веттер.
– Прекрасный большой книжный магазин, не так ли, мэм?

– Мы без хлопот взяли машину от "Интерконтиненталя"... они выстроились в целую очередь. Но когда мы вышли из магазина Фойла, то было так, как вы сказали. То есть, они проезжали, но огоньки на крышах не светились, и когда одна машина наконец остановилась и Лонни назвал Крауч-энд, водитель лишь засмеялся и отрицательно покачал головой. Сказал, что это вдали от его обычных маршрутов.

– Ага, так и должно быть, - сказал Фарнхем.

– Он даже отказался от чаевых в целый фунт, - сказала Дорис Фриман и в ее тоне возникло очень американское недоумение.
– Мы прождали почти полчаса, прежде чем нашли водителя, который согласился нас отвезти. К тому времени была уже половина шестого, может, без четверти шесть. И тогда Лонни обнаружил, что потерял адрес...

Она снова крепко сжала чашку.

– К кому вы собирались поехать?
– спросил Веттер.

– К коллеге моего мужа. Он - юрист, его имя Джон Сквейлз. Мой муж не был с ним знаком, но их две фирмы являлись...
– она сделал неопределенный жест.

– Сотрудничали?

– Да, правильно. И в течение последних нескольких лет у Лонни и мистера Сквейлза было много деловой переписки. Когда мистер

Сквейлз узнал, что во время отпуска мы собирались побывать в Лондоне, он пригласил нас к себе на обед. Лонни всегда писал ему, конечно, в офис, но домашний адрес мистера Сквейлза был записан у него на листке бумаги. Когда мы сели в машину, он обнаружил, что потерял листок. Единственное, что он помнил, было то, что это находится в Крауч-энд.

Она посмотрела на них.

– Крауч-энд. Мрачное название.

Веттер спросил:

– Что же вы тогда сделали?

Она стала рассказывать. Когда она закончила свой рассказ, была выпита чашка кофе и еще одна, а констебль Веттер исписал своим крупным размашистым почерком несколько страниц своей тетради...

Лонни Фриман был крупным мужчиной и, чтобы разговаривать с водителем, он наклонился вперед с просторного заднего сидения черного лондонского такси; он весело взглянул на нее, как когда-то, когда впервые увидел ее во время баскетбольного матча в старших классах - он сидел на скамейке, колени почти касались его ушей, крупные руки свободно свисали между ног. Только тогда на нем были баскетбольные трусы и на шее висело полотенце, а теперь он носил деловой костюм с галстуком. Он не очень много участвовал в играх, любовно вспоминала она, потому что был не настолько хорошим спортсменом. И часто терял адреса.

После того, как карманы Лонни были тщательно обшарены, шофер снисходительно выслушал историю о потерявшемся адресе. Это был пожилой мужчина, одетый в безупречный серый костюм, являя собой противоположность мешковато одетым водителям такси в Нью-Йорке. Только клетчатая шерстяная кепка, надетая на голову водителя, не очень гармонировала, но это была согласующаяся дисгармония, она придавала ему некоторое очарование лихости. По улице через Кембридж-сиркус лился нескончаемый поток автомобилей, в театре неподалеку объявляли о продолжающемся восьмой год подряд показе оперы "Иисус Христос - суперзвезда".

– Вот что я скажу, парень, - сказал шофер.
– Я отвезу вас в Крауч-энд, но не собираюсь заниматься там с вами поисками. Потому что Крауч-энд - большой район, понимаешь?

И Лонни, который никогда в жизни не был в Крауч-энд и вообще нигде, кроме Соединенных Штатов, глубокомысленно кивнул.

– Да, именно так, - согласился сам с собой шофер.
– Поэтому отвезу вас туда, мы остановимся у какой-нибудь телефонной будки, вы уточните адрес у своего приятеля и едем прямо до дверей.

– Прекрасно, - сказала Дорис, действительно считая, что так оно и есть. Они пробыли в Лондоне уже шесть дней, и она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь была в таком месте, где люди были бы более вежливы, добры или... или более воспитаны.

– Благодарю вас, - сказал Лонни и снова сел. Он обнял Дорис и улыбнулся.
– Вот видишь? Все просто.

– Но это не благодаря тебе, - шутливо проворчала она и слегка ударила его в бок. В машине было много места, чтобы даже такой высокий человек, каким был Лонни, смог потянуться; черные лондонские такси были еще просторнее, чем нью-йоркские.