Шрифт:
ГЛАВА 1
Когда Солдатов добрался до дома, он почувствовал, что устал до предела. Мелькнула шалая мысль: забюллетенить бы на недельку? Полежать, забыть о служебной суете, помечтать об ушедшем лете, о море… И он так ясно представил прокаленную солнцем улочку южного городка, тихий пляж, начинавшийся сразу же за калиткой, себя самого – загорелого и беззаботного, каким был несколько месяцев назад, что даже не заметил, как поднялся на пятый этаж, открыл дверь в квартиру…
Подошла жена, провела ладонью по щеке. Спокойное прикосновение
– Поужинаем и погуляем? – вопросительно посмотрел он на жену.
– На службе случилось что-то серьезное?
– С чего ты взяла? Ты становишься подозрительной, как наш Мухин!
– Раздевайся, садись ужинать. И не хитри… У тебя же на лице все написано…
– Точно, – улыбнувшись, согласился он. – Бездарный же я сыщик! Даже родную жену провести не могу… Шла бы к нам работать! Цены бы тебе не было.
– Ешь и ложись спать. Вот что тебе надо сейчас! А то явился угрюмый и сразу же – погулять… Не хитри!
– Нет, в самом деле ничего страшного, – успокоил он жену.
В прихожей зазвонил телефон.
– Андрей? – Солдатов сразу же узнал напористый бас начальника райотдела Галенко. – Хорошо, что застал тебя. Не разбудил?
– Ну что вы, какой сон! Еще десяти нет. Слушаю вас. – Прикрыв ладонью трубку, он тихо сказал жене: – Галенко звонит.
Она с тревогой посмотрела на него.
– Скажи, ты знаешь Боровика?
– Закройщика? – быстро спросил Солдатов. – Лично с ним не знаком, слышал, что отличный мастер. Случилось что-нибудь?
– Квартиру его обворовали. Только что сообщили.
– Сообщили? А почему не он сам?
– Сам он уже два дня дома не появляется. Соседи позвонили. Говорят, в его квартире полный тарарам. Я направил на место Петухова с оперативной группой. Слушай, Андрей, подскочи туда. И надежнее и спокойнее будет. В общем, ты понимаешь… Значит, договорились?
– Хорошо.
– В конце концов, тебе самому лучше с самого начала с делом разобраться. Как говорится – из первых рук. Легче потом будет, – продолжал Галенко. – Звони, если что… Понял?
Положив трубку, Солдатов посмотрел на часы – половина десятого. Он набрал номер дежурного.
– Алло! Дежурный? Солдатов говорит. Петухов давно уехал? На Строительную? На чем меня подбросишь?.. Что еще, кроме кражи?
Слушая ответ дежурного, Солдатов отчетливо различал по телефону и другой голос: помощник дежурного по рации сообщал постовым и патрульным экипажам приметы угнанной автомашины. «Жизнь идет», – усмехнулся про себя Солдатов.
– Что-то случилось? – подошла к нему жена.
– Кража. Заурядная кража. Думаю, что скоро вернусь, – сказал он, надевая пиджак. – Налей-ка горячего чайку на дорогу.
– Для тебя приход домой в девять вечера и уход через полчаса – единственная радость, – улыбнулась она и пошла на кухню.
Звонок Галенко, его энергичная манера разговора, как ни странно, взбодрили Солдатова, он уже почти не
Происшествие встревожило Солдатова. Всегда его будоражили кражи, когда потерпевшими оказывались заметные в районе люди. Начнутся звонки, советы, вопросы. Придется отвечать людям чаще всего некомпетентным, судящим о его работе по-обывательски, но тем не менее выражающим неудовольствие…
Есть же специальности – физики, астрономы, летчики. О них несведущие люди слово боятся сказать. Но о работе врачей, педагогов, сотрудников угрозыска может порассуждать всякий.
Мягко щелкнул дверной замок. Солдатов, на ходу застегивая мокрый плащ, пошел вниз по лестнице. Тронул кобуру пистолета, сдвинул вперед. Привычное, почти незаметное движение – вроде плащ одернул, – и этим движением как бы включился в дело. Теперь и мысли его подчинены одной цели – раскрыть преступление.
Был поздний вечер. По-прежнему моросил дождь. Он встал под козырек подъезда. В туманной пелене проглядывали строящиеся многоэтажки соседнего квартала, в конце улицы сияла огнями площадь. Ярко светились витрины универмага, полыхала неоновая реклама. А здесь, в пятидесяти метрах от площади, казалось, что и фонари горят тускло, уныло. Время от времени, освещая фарами почерневшую от дождя мостовую, проносились автомашины. Судорожно мигала вывеска булочной – зеленоватые Б и У, словно прячась друг от друга, то загорались, то гасли. В доме напротив уютно светились красные, золотистые, зеленые окна. У овощной палатки, возле решетчатого короба с арбузами, на пустых деревянных ящиках пристроились молодые ребята. Укрывшись одним плащом, они тихо бренчали на гитаре и вполголоса пели о том, как хорошо быть генералом. Показалась громкоголосая компания мужчин. По фуражкам Солдатов догадался – водители такси.
Он с интересом отмечал многообразие мелочей затихающего вечернего города и заносил их в свою память. Отмечал потому, что в последние дни работа настолько сильно захватила его, что, кроме нее, кроме своего кабинета, происшествий, допросов, он другого не видел. Не хватало минуты, чтобы остановиться, оглянуться.
Из-за угла вынырнул «рафик». Скрипнув тормозами, он подкатил впритык к подъезду.
– Тренируешься на точность попадания? – спросил Солдатов у шофера.
– Учусь помаленьку.
– За такую езду, Антоныч, я тебе две дырки в талоне завтра сделаю. Одну за лихачество, другую за подхалимаж. Ты бы еще на этаж, прямо к квартире!
– Учту, товарищ начальник, – в тон ему ответил шофер и озабоченно поправил смотровое зеркальце. – На Строительную?
– Дорогу знаешь? За машиностроительным заводом…
– Это для нас семечки. Одним махом.
По белой осевой линии «рафик» выскочил на площадь, развернулся и юркнул в затемненную улицу, потом в какой-то проходной двор. А через минуту, чертыхаясь, Антоныч сбавил скорость, начал объезжать мусорные железные ящики, груды битого кирпича…