Кража
Шрифт:
– Так можно и дров наломать. Поспешность… – он сделал паузу, – зная вас, трудно допустить, что вы говорите голословно… – Тихий не сводил с него взгляда.
– И правильно делаете! Допускать этого не надо. Доказательства есть, Алексей Петрович, – вздохнул Солдатов, словно бы сочувствующе. – И пластилин у вас изъяли. Тот самый…
– Какой тот самый? – быстро спросил Тихий. – Ну, изъяли вы пластилин, а дальше? Могли бы изъять столовый сервиз, гвозди, птичий помет с подоконника, извините…
– Птичьего
– Ну и кино! Хочу предостеречь… уберечь от большой юридической ошибки. – Лицо его выражало озабоченность и сожаление.
– Спасибо, Алексей Петрович. Спасибо за трогательную заботу о нас. И самое главное – искреннюю…
– Нет, я на полном серьезе.
– Я с вами тоже на полном серьезе, – довольно сурово осадил его Солдатов. – В долгу оставаться не привык, поэтому прошу, не делайте своей юридической ошибки. Точнее, просчета.
Тихий помолчал и спросил с напускным безразличием:
– Что вы имеете в виду?
– Советую вам признаваться. Чистосердечно.
– Странный совет. В чем признаваться?
– Вы сами прекрасно знаете в чем. В краже на Строительной.
Тихий насмешливо посмотрел на Солдатова.
– Вы меня не убедили, товарищ начальник. – Глубокие складки на щеках стали еще резче. – Я вовсе не уверен в такой необходимости, тем более что на Строительной никогда ничего не совершал. – Тихий приложил ладони к сердцу и изобразил на лице полную покорность.
– А я и не утверждаю, что лично сами совершали. Вы соучаствовали…
– Мура все это, несерьезный разговор. Где доказательства? – его голос был тверд и настойчив.
– Вот что, Жестянников. Уговаривать вас я не буду. Вы опытный человек. Не ребенок. Законы и порядки не хуже нас знаете. Обыск просто так вот не делается.
– В жизни бывает.
– Не тот случай. И ситуация не та. Вы давно знакомы с Городецким?
– Кто это? Впервые слышу.
– Ваш друг из Ростова, – спокойно, пожалуй даже безразлично, сказал Солдатов. Он заметил, что в глазах у Тихого металась растерянность.
– Друзей много, такого не знаю, – ответил Тихий. – Душно тут у вас.
– Попейте водички. – Солдатов встал и приоткрыл рамы окна. – Не давайте поспешных ответов, Жестянников, пройдет день-два, и вы поймете свою ошибку. Вы были в начале месяца и на этой неделе в Ростове?
– Нет. Я был только во Львове.
– Неправда, Жестянников. Были…
– Докажите! Все ходите вокруг да около. Если есть козырь – кладите его на стол.
– Чего доказывать. Вы сами уже все давно доказали. В Ростовском аэропорту изъяли корешки к билетам на вас и на Городецкого. На одни и те же рейсы сюда, к нам в город. И еще – вы же с ним по одному делу
Тихий слушал напряженно. – Я встретился с Городецким случайно.
– Так были вы в Ростове?
– Был.
– У Городецкого изъяли вещи.
– Даже не знаю, что вам сказать, – ответил Тихий. Он положил беспокойные руки на колени. – Вы задаете загадку за загадкой, – с тоской в голосе проговорил он.
– Алексей Петрович! Решайтесь. Несолидно вы себя ведете. То нет, то да. И чтоб вы уже не сомневались, не задавали лишних вопросов, скажу: Городецкий дал показания подробные, весьма убедительные. На вас очень обижается…
– А чего ему обижаться? – недоверчиво спросил Тихий. – Я ему не задолжал.
– Идею-то на кражу вы подали.
– А Белкин? Что он говорит?
– Белкин не запирался ни минуты!
– Могу себе представить… – пробормотал Тихий. – Трус, только о своей шкуре и беспокоится.
– Не такой уж и трус. Он очень помог следствию. Суд, я думаю, учтет его чистосердечное раскаяние. Кстати, кое-какие колечки из тех, которые вы на Строительной взяли, у него дома остались. Уже поехали за ними…
– Не может быть! – искренне удивился Тихий. – Он хотел их сразу же на зубы пустить.
– Такие вещи не пускают. Поверьте уж…
Солдатов посмотрел на сгорбившуюся спину Тихого, на его сразу постаревшее лицо. Тихий медленно поднял голову и, закрыв глаза, сказал:
– Заарканили, значит. Ладно… Берите протокол, заполняйте… Сдаюсь. – Он шутливо поднял руки.
Солдатов глядел на него устало.
– Только вот что! Идея кражи не моя. Надеюсь, вы поймете ситуацию. Прошу не испортить жизнь другому человеку. Он не виноват.
– Кто? – Солдатов смотрел на него с удивлением.
– Калугин Юрка. Из нашего дома.
– Погодите, а он-то при чем здесь? – спросил Солдатов. И тут же почувствовал свою ошибку. Этим вопросом дал понять, что знает по делу не все. Но Тихий не углядел промашки и поспешно добавил:
– Жалко пацана в дело впутывать.
– Говорите… В чем его вина?
– Я не буду отвечать. Сказал же – пацана жалко. – Он явно переборщил этой фразой. Солдатов понял – в благородство играет.
– Как хотите…
– Хорошо, – сказал Тихий. – Отвечу, – и подался вперед. – Только чувствую, что морока с этим получится, – он явно тянул.
– Ничего, разберемся.
– В общем так. Дней десять назад выхожу я из дома, вижу, Юрка у «Жигулей» шурует. Подошел, спрашиваю: «В чем дело?» А у него с перепугу истерика началась. Запер я машину ключом и положил его к себе в карман. Потом повел парня к себе. Он мне рассказал, что решил нашкодить ухажеру матери – угнать и разбить машину.
– Выходит, преступление предотвратили? Похвально. Потом что было?