Кража
Шрифт:
– Бариччи арестован, лорд Фаррингтон, – тихо возразил Коньерз. – Я детектив Коньерз. Мы с моим напарником лично арестовали его. Мы думаем, ее похитил Андре Сардо.
– Тогда отправимся, черт бы его побрал, в его студию и найдем ее, – распорядился Эрик, бросая записку на пол,
Хлоя подняла и прочла записку.. – Ее нет в его студии, – с трудом произнес Эшфорд. – Мы с Коньерзом только что оттуда. Там нет ни малейших следов ни Ноэль, ни Сардо.
– Тогда откуда вы знаете, что похититель – он?
– Потому что
В глазах Эрика заметался ужас – он все понял.
– О мой Бог! – прошептал он. – Ноэль!
– Папа! – Хлоя схватила его за руку. Ее заплаканное лицо выражало одновременно боль и удивление. – Посмотри на это! – Она указывала на клочок бумаги, записку Ноэль. – В этом есть что-то странное. Ноэль никогда не называет тебя «отцом к тому же она не питала и не питает никаких чувств к Лиз и никогда не вспоминает первых четырех лет своей жизни. Но главное, имя ее мягкой игрушечной кошки не Элизабет, а Фаззи.
Слова Хлои прозвучали для всех как откровение. Мысль Эшфорда уже заработала. Он выхватил записку из рук Хлои.
– Хлоя, я должен расцеловать вас за вашу проницательность! – воскликнул он, чувствуя, как кровь забурлила в его жилах и надежда возродилась в сердце. – Вы такая же необыкновенная девушка, как и ваша сестра. Ноэль знает, где живет Бариччи? – повернулся он к Эрику.
– Вероятно, знает. Его адрес был в папке, собранной моим осведомителем. Я дал ей прочитать досье на него на Рождество.
– Значит, она хотела сказать этой запиской, куда ее отвез Сардо, – решил Эшфорд. – «Отец, должно быть, Бариччи. потому что квартира Бариччи расположена на Элизабет-стрит, – Продолжая говорить, Эшфорд направился к двери. Коньерз последовал за ним.
– Тремлетт, – поспешил за ними Эрик, – Ноэль – моя дочь. Я иду с вами.
Эшфорд не обернулся, не остановился. Он только кивнул:
– Пойдем пешком. Так будет скорее и незаметнее. Возьмите пистолет.
Ноэль пошевелилась на постели и вздрогнула, когда нож уколол ее. Квартира утопала во мраке. В полной темноте Андре втащил ее внутрь и повлек прямо в спальню.
– Тише, не шевелитесь, – приказал Андре, нависая над ней и медленно расстегивая пуговицы у нее на груди. Он уже сорвал с нее плащ и сбросил свой плащ и рубашку. К счастью, штаны его все еще находились на нем, вероятно, потому, что в его безумном мозгу прочно укоренилась
Он потянулся, чтобы зажечь лампу, и ее тусклый свет залил спальню.
– Вот, – сказал он, сжав ее бедра своими ногами, мощными, как колонны, – теперь намного лучше. Я хочу видеть ваше лицо, когда наконец вы станете моей.
Нахмурившись, он внимательно вглядывался в ее лицо.
– Перестаньте смотреть на меня так. Я хочу видеть в ваших глазах страсть, а не ужас.
Он оставил в покое ее платье и склонился к ней, приподняв ее лицо за подбородок:
– Черт вас возьми! Покажите мне свою страсть! Ноэль судорожно сглотнула, пытаясь побороть ужас.
– Как я могу испытывать страсть, когда вы приставили нож к моему горлу? Уберите его, и я подчинюсь вам с радостью.
Андре испытующе смотрел на нее прищуренными глазами.
– Вы пытаетесь перехитрить меня? Вы надеетесь, что, если я уберу нож, вы сможете убежать? – спросил он, выпуская ее лицо, но не делая попытки убрать нож. – Это не сработает, cherie… Могу вам это обещать. Теперь вы моя. И если попытаетесь сбежать, добьетесь только того, что ваша смерть будет более мучительной. С другой стороны, стоит вам пойти мне навстречу, и ваши последние мгновения на этой земле станут райским блаженством.
Ноэль молча молилась, чтобы Бог послал ей силы.
– Я не буду пытаться убежать, – заверила она. – И вообще не понимаю вас, Андре. Я мечтала о том, что мы с вами будем вместе. Но я всегда думала, что, когда это произойдет, вы захотите, чтобы я желала вас так же, как вы меня, а не боялась.
– Вы мечтали о том, что мы будем вместе? – Его пальцы задержались на последней пуговице ее платья.
– Конечно, – она заставила себя улыбнуться, – мечтала. И вы, безусловно, догадывались об этом. Я не делала тайны из моей склонности к вам.
Она протянула руку и погладила его рукав. Он перевел взгляд на ее ласкающие пальцы: – Вы дразните меня.
– .Нет, не дразню. К чему мне это? Я бы только привела
вас этим в ярость. По правде говоря, у меня нет ни малейшего желания бежать. Если бы я хотела этого, то кричала бы еще дома, а там у меня было больше надежды убежать от вас. – Она откинулась на подушку. – Вам не приходило в голову, что я не хочу, чтобы меня спасали?
Она почувствовала, что нажим лезвия на ее кожу ослабел, и мысленно возблагодарила за это Господа. Ей надо было выиграть время. Рано или поздно родители хватятся ее, кто-нибудь найдет на кухне ее записку и за ней придут. Они и… Эшфорд,
– Вы говорите, что последовали за мной по собственной воле? – Его губы сложились в горькую усмешку. – А как же лорд Тремлетт?
«Не следует недооценивать его, – напомнила она себе, – он умен. Он сразу поймет, что я лгу. Надо постараться, чтобы мои слова звучали как можно убедительнее и правдоподобнее».