Кремлевский заговор
Шрифт:
…Мне дважды звонил В. С. Павлов и сказал, что надо обязательно приехать. Я настаивал приехать 19 августа, как мы и договаривались с Михаилом Сергеевичем по телефону. Он сказал, что самолет полетел в Крым. Я решил, что речь идет о самолете, с которым Михаил Сергеевич прилетит в Москву. Надо собираться. Вертолет уже стоит. Поэтому я достаточно быстро, раз так настаивает премьер-министр, вылетел. Перед отлетом я попросил, чтобы в Москве на работу подошли мой помощник В. Иванов и начальник секретариата Н. Рубцов. Мало ли какие могут быть вопросы. Когда я прилетел, они уже были на месте. Мы нашли документы по Союзному договору, который надо было заключать.
Вопрос:
— Когда и в каком часу Вы разговаривали с Горбачевым?
Ответ:
— У меня записано: «13 августа длительный разговор с Горбачевым о договоре, о позиции Ельцина по Совету Федерации, ситуации в стране. Мы договорились, что я раньше приеду, а он вечером, позднее. Он говорил, что неважно себя чувствует, что у него радикулит…
Вопрос:
— Вы не покидали кабинет 19 августа? О вводе войск в Москву знали?
Ответ:
— Нет, о вводе войск я не знал. Мне никто ничего не докладывал.
Вопрос
— Помощники Ваши выходили из Кремля? Видели, что он оцеплен войсками?
Ответ:
— Я Вам скажу, что войска в Москве есть, я все же знал, но что ввод… Это было слышно, чисто на слух.
Вопрос:
— Как Пуго охарактеризовал ситуацию?
Отвел
— Пуго охарактеризовал ситуацию, как в целом более или менее спокойную, что в Москве войска, пока нет столкновений, но, наверное, будут митинги.
Вопрос:
— То есть, что народ не согласен с вводом войск, Вам стало известно со слов Пуго?
Ответ:
— Не только, это совершенно стало ясно из разговоров с депутатами 19 августа… Говорят, Силаев утверждает, что я не так себя вел. Но мы по всем вопросам договорились. Когда они ушли, то у меня появилась одна мысль — прорваться на радио.
Вопрос:
— А 19 августа у Вас такой мысли не было?
Ответ:
— …У меня сохранилась часть бумажки.
Вопрос:
— Это тот текст, который Вы хотели огласить по радио?
Ответ:
— Да, он заканчивался так: «Если это не будет передано, пусть работники телевидения, радио передадут народу: «Верховный Совет будет делать все, чтобы вызволить нашу Родину из беды.» Видите, она вся мятая, это я уже нашел потом…
ТАКТИКА ЗАГОВОРА
«ГЛАВНОЕ ОТДЕЛИТЬ ЯКОВЛЕВА И ШЕВАРДНАДЗЕ ОТ ГОРБАЧЕВА…»
Горбачев, безусловно, был обречен.
Трудно сказать, с какого момента. Скорее всего, с марта 1990 года, когда из Конституции СССР была исключена 6 статья «О руководящей и направляющей роли КПСС». Горбачев верил, что КПСС сможет и в условиях многопартийности играть в обществе главенствующую роль и смог заразить этой верой партаппарат. Однако к 28 съезду КПСС (июль 1990 года) дым иллюзий для большинства рассеялся.
«Один мой хороший товарищ как-то рассказал мне характерную историю, — вспоминает в своей книге «Муки прочтения
В кулуарах 28 съезда распространялась ксерокопия газеты «Русский голос», которая писала: «Нам нужен новый Гитлер, а не Горбачев. Нужен срочно военный переворот. В Сибири у нас еще много неосвоенных мест, ожидающих своих энтузиастов, проваливших дело перестройки».
28 съезд стал апогеем травли Александра Яковлева. Яковлеву пришлось попросить слово для повторного выступления. Обращаясь к съезду, он сказал: «Конечно, все это оставляет рубцы на сердце, но я хотел бы сказать организаторам этой скоординированной кампании, тем, кто стоит за их спиной: укоротить мою жизнь вы можете, но заставить замолчать — никогда!» 28 съезд КПСС открыл дорогу в эмпиреи партийного руководства новичку — первому секретарю Красноярского крайкома КПСС Олегу Шенину. Он стал членом Политбюро ЦК КПСС. Валентин Павлов — членом ЦК КПСС. В нарушение официально провозглашенного курса на многопартийность, съезд оставил в руководящем органе партии — ЦК КПСС министра обороны СССР Язова и председателя КГБ Крючкова.
Александр Яковлев был выведен из состава Политбюро и секретариата ЦК КПСС по «личной просьбе».
«ВОКРУГ ЕЛЬЦИНА НЕТ НИ ОДНОЙ СВЕТЛОЙ, ПРОГРЕССИВНОЙ ГОЛОВЫ…»
Нет никаких сомнений, что 28 съезд был не просто демонстрацией силы — в ходе его была избрана и опробована тактика сопротивления реформам Горбачева.
От Горбачева наряду с «умеренными реформаторами», типа Яковлева, Шеварднадзе, отсекались и «радикалы». Здесь ставка была сделана на раздувание взаимной неприязни Горбачева и Ельцина, вспыхнувшей на октябрьском (1987 г.) пленуме ЦК КПСС, с трибуны которого Ельцин обвинил Горбачева и его окружение в создании вокруг генсека атмосферы подобострастия. Натравливая Горбачева на Ельцина, реакция вбивала клин между Горбачевым и радикальными реформаторами, тем самым расчищая себе дорогу к ключевым постам в партии и государстве.
КГБ монополизировал каналы информирования президента и располагал немалыми возможностями по части влияния на него. Информация, поступающая из КГБ, постоянно убеждала Горбачева, что Ельцин и его окружение при любых обстоятельствах не пойдут с ним вместе, что Ельцин использует политические лозунги для прикрытия исключительно личных целей, которые заключаются в том, чтобы занять место Горбачева.
Вот несколько типичных цитат из донесений КГБ, обнаруженных следствием. «Ельцин настойчиво подчеркивает, что главная задача сейчас — «свалить» правительство Рыжкова…». «Гдлян намеревается опубликовать текст докладной записки, направленной им и Ивановым в 1986 году на имя М. С. Горбачева. Публикации этих материалов Гдлян придает очень важное значение, поскольку, по его мнению, в них «хорошо просматривается одна вещь: лжец Горбачев вместе с членами своего политического кружка пойман за руку. Если хорошо преподнести, то этот материал просто сражает…». «По данным от источника в руководстве МИД РСФСР, Ельцин планирует активизировать свои усилия с целью использования событий в Прибалтике, прежде всего в Литве, для возможного отстранения М. С. Горбачева от власти в СССР…»