Кремлевский заговор
Шрифт:
Я говорю: «Что?! Действительно очень срочно? У меня беседа!»
Он отвечает: «Я бы на Вашем месте в принципе отложил все дела и подъехал».
… Я попросил у совпосла машину, чтобы без сирены, охраны, мотоциклистов выехать из советского посольства.
Прибыл я довольно быстро. Со мной был начальник Управления США и Канады МИД СССР — Мамедов, на случай, если понадобится эксперт. Мы с ним зашли в кабинет. Но Бейкер сказал, что он бы предпочел вести беседу один на один. И мы остались вдвоем.
Бейкер
Я, конечно, опешил и так на него смотрю внимательно. В руках у Бейкера листок бумаги.
«Это дело сугубо деликатное, — говорит, — и нам нужно как-то такую информацию передать. По нашим данным, в смещении будут участвовать Павлов, Язов, Крючков».
Бейкер еще кого-то назвал, но троих он назвал точно.
«Вопрос, — говорит, — срочный. Его нужно довести до сведения Горбачева».
Он спросил меня, есть ли прямая, совершенно защищенная связь с президентом.
Я ответил, что полностью защищенной нет, тем более, если речь идет об этих персонах… Сказал, что очень сомневаюсь в достоверности того, что ему сообщили, что это, видимо, какое-то недоразумение.
«Нет! — говорит Бейкер. — Мало ли что? Все же надо передать».
Я ему ответил, если за этим действительно что-то есть, то у меня просто нет защищенной связи, у нас в посольстве есть только связь «ВЧ», но она находится под контролем КГБ.
Тогда Бейкер предложил имеющуюся информацию передать, воспользовавшись американским посольством в Москве.
Я, в свою очередь, пообещал позвонить помощнику президента Черняеву, чтобы тот связался с посольством.
Бейкер говорит: «Тогда мы поручим послу Метлоку. Его уже запрашивают. А Вы звоните Черняеву и попросите его быстро организовать встречу. Таким образом Горбачев получит сведения. Это абсолютно надежно, и никто ничего не перехватит».
…Я приехал из Берлина в Москву 22 июня. Было возложение венков на могилу Неизвестного солдата, где присутствовало все руководство страны.
После церемонии Михаил Сергеевич пригласил меня к себе в кабинет и попросил рассказать о работе, проделанной в Берлине.
Когда мы зашли в кабинет, то я поинтересовался об информации, которую сообщил ему Метлок.
Михаил Сергеевич кратко сообщил, что ему информация известна. Он поблагодарил меня за то, что я ему все рассказал, и также сказал, что с этими «деятелями» поговорил, круто поговорил.
Вопрос:
— Когда Бейкер говорил о готовящемся смещении Горбачева, называлось ли при этом какое-то определенное время.
Ответ:
— Нет. Никаких обстоятельств не называл. Он сказал,
Уже теперь я понимаю, о чем шла речь. Когда я приехал 22 июня, все было ясно. Все это было связано с выступлением этих деятелей на закрытой сессии Верховного Совета…
«ОПИРАЙТЕСЬ НА КРЮЧКОВА!»
Все указывало на то, что развязка близка.
20 июня Крючков направляет Болдину «Информацию о высказываниях представителя окружения президента». На конверте написано: «Вскрыть лично». А внутри приписка: «Валерий Иванович, прошу переговорить». Болдин должен был довести до Горбачева донесение КГБ, преследующее цель внушить президенту, что главная его опора в конфликте с Павловым — Крючков.
15 августа решением Центральной Контрольной Комиссии из партии был исключен ближайший соратник Горбачева Александр Яковлев.
16 августа Александр Яковлев в открытом письме к коммунистам «Об опасности реваншизма» заявил, что в стране создалась теневая структура власти, которая вот-вот выйдет из-под контроля народовластных структур. «Что касается президента, — писал он, — то очевидны попытки отвести ему роль заложника теневой структуры…»
ДОКУМЕНТ БЕЗ КОММЕНТАРИЯ
Информация КГБ СССР «О высказываниях представителя окружения М. С. Горбачева от 20 июня 1991 года»:
По данным из окружения М. С. Горбачева, в ближайшие 2–3 дня им должно быть принято решение, которое существенным образом повлияет на дальнейшее развитие событий в СССР, окончательный выбор основных направлений внутренней и внешней политики. Это связано с шагами, которые были предприняты в последнее время кабинетом министров и его председателем Павловым. М. С. Горбачев расценил эти действия как попытку определенной группы людей, сконцентрированных вокруг Павлова, резко укрепить власть правительства в стране, не допускать радикальных реформ во внутренней политике и экономическом развитии, отодвинув тем самым М. С. Горбачева на второй план, подорвав его личный авторитет в стране и за рубежом.
Особую озабоченность ближайшего окружения М. С. Горбачева вызвал тот факт, что линия Павлова получила активную поддержку у Язова, Крючкова, а также частично Пуго (позиция последнего не однозначна). М. С. Горбачев также озабочен наметившейся линией Верховного Совета СССР на резкую критику позиций президента на его переговорах по созданию федеративного Союза. В частности, большинство в Верховном Совете резко возражает против линии Горбачева на то, чтобы передать в ведение республик целый ряд важных функций, принадлежащих в настоящее время центральному правительству СССР, в первую очередь, его предварительного согласия на требования некоторых республик о фактическом роспуске министерства внешних экономических связей и передаче прав на внешнеторговую деятельность в ведение республиканских властей.