Кренделёк
Шрифт:
– Заходи!
Большинство людей чуть ли не на коленках вползали в эту комнату, подобострастно глядя на Семёна Геннадьевича, и только два человека смотрели ему прямо в глаза. Один из них сейчас возвышался над столом.
– Мама просила спросить, что ты хочешь на ужин.
Людка вот уже двадцать лет была рядом с Семёном Геннадьевичем, имела всё что захочет, вот только деньги её нисколько не испортили, и она по-прежнему готовила сама, да и вообще держала всё домашнее хозяйство на своих плечах. И лишь в последнее время позволила нанять себе несколько помощников – здоровье уже было не то. Но
– Хорошо что зашёл, сынок! – Иногда Людкина нелюбовь звонить по телефону была на руку. – Скажешь маме, что всё что угодно, только не куриную грудку. Сынок, у меня дело к тебе есть.
– Слушаю.
«Сынку» не так давно исполнилось тридцать пять, и на Семёна Геннадьевича он нисколько не был похож. Даже в молодости. И дело было не только во внешности, хоть и жаль – было бы лестно знать, что ты когда-то выглядел так же эффектно и привлекательно. Валера был очень высок, строен, в меру мускулист, темные волосы были настолько густы, что ему бы позавидовала любая красавица (и тем более уже почти совсем лысый Семён Геннадьевич), а взгляд, казалось проникал в самую душу. Но не только это отличало отца и сына. Валера с детства был спокойным и рассудительным и всегда думал перед тем, как что-нибудь сказать или сделать. Семён Геннадьевич же предпочитал действовать и только потом разбираться с тем, что уже успел наворотить.
Всё объяснялось просто: они не были родными друг другу. Двадцать пять лет назад Сёмка Граната женился на женщине с ребёнком и ни разу об этом не пожалел.
– Видишь девочку? – Семён Геннадьевич передал сыну стопку снимков.
Валера взял в руки первую фотографию и внимательно вгляделся. На ней девушка лет восемнадцати-двадцати с восторгом ехала на детских санках. С горки. С очень большой горки. С очень большой горки прямиком на лёд.
– Кто это?
– Ты дальше смотри.
На другом снимке она же сидела в кафе с ещё одной девушкой и заливисто хохотала. На следующем давала подзатыльник какому-то пареньку, но при этом улыбаясь. И так, сколько бы фотографий Валера ни изучал, ни на одной молоденькая блондинка не хмурилась.
– Кто это и зачем ты мне их показал? – Валера аккуратной стопочкой положил снимки на стол.
– Понимаешь… – Таким смущённым Семёна Геннадьевича видели только его жена и пасынок. Да и то крайне редко. – Это моя…
Когда отчим закончил, Валера посмотрел на него совершенно другими глазами. Нет. Он и раньше прекрасно понимал, что Семён Геннадьевич не самый святой человек, но так… Впрочем, он хотя бы захотел всё исправить.
– Я хочу, чтобы ты туда поехал. Я доверяю только тебе.
У Валеры было полно собственных дел, через месяц намечено слияние компаний, а завтра у него важная встреча, но… Именно Сёмка Граната их с матерью когда-то вытащил из нищеты и никогда ни словом, ни делом не обидел никого из них.
– Когда?
Семён Геннадьевич, беспощадный браток из девяностых, вдруг почувствовал такое облегчение, словно еще секунду назад у его лба держали дуло пистолета, и вдруг его опустили.
– Как можно быстрее.
– Хорошо, – кивнул молодой мужчина, производя подсчёты в своей голове и мысленно ставя заметки в планах. – Я передам дела заму. То, что смогу делать
– Спасибо, сынок.
Валера ушёл, и только после этого Семён Геннадьевич заметил, что на столе дыркой в дневнике двоечника лежала коробка от тонометра.
Глава 3
Тосино лицо стало почти такого же оттенка, как и её волосы – недавно она выкрасила свое каре в малиновый, что было не самым удачным решением, потому что девушка краснела по любому малейшему поводу, к тому же ещё и кругленькая, так что сходство с помидорчиком становилось очевидным. А чем шикарный мужчина в тёмных очках не повод для пунцовых щёк? От него за версту несло деньгами, но куда больше впечатляла его внешность. Сразу видно: такой мужик свою женщину в обиду не даст и решит любые её проблемы одним щелчком пальцев.
Костюм на нём был явно не с рынка и даже не из торгового центра. Ирка даже издалека могла различить хорошую ткань, да и пошив. Недаром её родная тётка челночницей[1] была в девяностые. Та и научила единственную племянницу разбираться в вещах и их настоящей стоимости.
– Добрый день! – Верунчик снова приклеила улыбку на лицо. – Я могу Вам чем-нибудь помочь?
– Да, – кивнул мужчина. – Я ищу кое-кого.
У Тоси чуть пар из ушей не пошёл – от голоса «с песком» у неё всегда подкашивались коленки и отнимался дар речи. Ирка помахала рукой перед глазами подруги. Бесполезно. Теперь только хороший пинок мог бы вывести влюбчивую девушку из ступора. Но не делать же этого на работе! А вот на ногу наступить можно.
– Ай! – Тося с обидой уставилась на Ирку.
– Рот закрой – комар залетит.
– Не сезон ещё на комаров! – пробурчала подруга, но всё же взяла себя в руки.
– Для тебя, друга моя любимая, одного найду.
А Верунчик тем временем пыталась привлечь внимание потенциального клиента (неважно для себя он что-нибудь закажет или для своей девушки – в последнее время в салоне дела шли не очень), но тот почти на неё не смотрел и косился в сторону вновь краснеющей Тоськи и Ирки, глядящей на него с непосредственным детским любопытством.
– И кого же Вы ищите? – Теперь и Верунчик включила режим флирта. Замужем и двое детей? Так ведь форму поддерживать нужно! То и дело поправляя свои золотистые кудряшки, она выпятила грудь третьего размера и очень пожалела, что не может незаметно расстегнуть пуговку на блузке. – Я могу подсказать?
– Не нужно. Я уже нашёл.
И красавчик, сняв очки, двинулся напрямую к столику, за которым сидели подружки.
– Ирина Сергеевна Самойлова? – «Песок посыпался» прямо в уши девушек, и Тося растеклась на стуле.
– Да! – улыбнулась Ирка и поднялась. Голова её едва доставала до плеча мужчины. – А что такое?
– Нужно поговорить. Наедине.
В дверях салона появилась запыхавшаяся клиентка. Ирка её узнала – она была с ней с самого начала работы здесь.
– Это срочно?
– Да.
Девушка помахала клиентке рукой.
– Сейчас нельзя. Давайте через два часа. Устроит?
– Вполне.
Мужчина ушёл, и Ирка поняла, что так и не узнала его имя. Ну и что? Всё равно ведь скоро вернётся. А если нет – то и скатертью дорожка.