Крепость стрелка Шарпа
Шрифт:
Шарп оглянулся и увидел Ахмеда. Мальчонка пролез на четвереньках под ногами зрителей и протягивал захваченный у Деогаума тулвар. Шарп отступил еще на полшага и прислонился к галерее. Зрители, решив, что англичанин сдается, заволновались. Те, кто надеялся на большее, недовольно загудели, но большинство было довольно – чужак оказался слабаком.
Шарп подмигнул Ахмеду, протянул руку, сомкнул пальцы на рукояти и, выхватив клинок из ножен, повернулся. Повернулся с быстротой атакующей врага змеи. Кривое, серебристо-красное в отсвете факела лезвие блеснуло, рассекая воздух.
Стражники вскинули мушкеты. Щелкнули курки. Пусть стреляют, подумал Шарп. Быстрая смерть лучше медленной и мучительной, да еще с перспективой остаться без яиц. Джама встал со стула и поднял руку, но пока не спешил отдавать приказ: в его планы быстрая смерть пленника не входила – это означало бы, что Найг остался неотмщенным. Раненый джетти опустился на колени, прижав к лицу ладони, из-под которых стекала кровь.
Мушкет ударил совершенно неожиданно для всех. Запрыгавшее между стен эхо превратило выстрел чуть ли не в пушечный залп. Один из стражников вздрогнул и пригнулся – просвистевшая над ухом пуля врезалась в арку, осыпав его каменными крошками. В наступившей тишине голос с галереи прозвучал неестественно громко. Человек говорил на местном наречии и обращался к Джаме, который со страхом взирал на пробившуюся через толпу группу вооруженных людей.
Стрелял Сьюд Севаджи, и с Джамой разговаривал он же.
– Я сказал ему, что схватка должна быть справедливой, – с улыбкой объяснил индиец, поворачиваясь к пленнику.
– Я против него? – Шарп кивком указал на Притвиража.
– Да. Мы приехали сюда поразвлечься, – продолжал Севаджи. – И самое меньшее, что вы можете сделать, это доставить нам небольшое удовольствие.
– А почему бы вам просто не пристрелить этого мерзавца, и дело с концом?
Индиец усмехнулся и покачал головой.
– Видите ли, прапорщик, собравшиеся здесь люди примут любой исход схватки, если она будет честной. Им может не понравиться, если мы открыто примем вашу сторону. Кроме того, я вовсе не уверен, что вам захочется ходить у меня в должниках, не так ли?
– Я перед вами уже в долгу. По самые уши. – Шарп повернулся к Притвиражу, ожидавшему приказа от своего господина. – Эй, Голиаф! – крикнул он. – Иди сюда! Хочешь драться по-честному? Тогда бери оружие. – Он бросил джетти саблю, оставив себе копье. – Ну, так что?
Боль как будто ушла, и даже пить расхотелось. Все было так, как тогда, под Ассайе, когда Шарп оказался в кольце врагов, а мир вдруг предстал перед ним сценой, давшей шанс показать себя. Такой же шанс судьба дарила и теперь. И не просто шанс – Шарп был готов убивать. Схватка действительно получалась честная, а драться ему не привыкать, он вырос на драках. Бедность и отчаяние не оставляли выбора. Он был бы никем, если бы не научился драться, пробивать себе путь, держать удар. Зрители
– Ну, давай, ублюдок! Иди сюда!
Джетти неловко наклонился, поднял тулвар, неуклюже махнул им над головой и снова посмотрел на хозяина.
– Не на него смотри, ты, куча мяса! Смотри на меня! – Опустив копье, Шарп шагнул вперед и сделал внезапный выпад. Притвираж с трудом парировал удар, попав саблей по древку копья. – Так не пойдет. Где твоя сила? – Англичанин отступил и опустил оружие, как бы приглашая противника к более активным действиям. Индиец немедленно клюнул на эту незатейливую уловку и попытался рассечь врага одним рубящим ударом. Шарп отступил в сторону, и сталь рассекла воздух в паре дюймов от его плеча.
– Живей! – Ложный выпад вправо, поворот, отскок. Притвираж пошатнулся, потеряв равновесие, и его противник тут же воспользовался моментом, чтобы уколоть великана в спину. По лоснящейся коже побежал темный ручеек. – Что, не нравится? Не то, что с безоружным воевать? – Он улыбнулся. – Шевелись, жирный боров! Двигай ногами!
Зрители уже не шумели. Притвираж выглядел растерянным. Он не собирался драться, по крайней мере не собирался драться с вооруженным врагом, и не умел обращаться с тулваром.
– Если хочешь, можешь сдаться, – бросил Шарп. – Опустись на колени и сдайся. Тогда я не стану тебя убивать. Но если не сдашься, я порежу тебя на куски. Сделаю рагу из ростбифа.
Индиец не понял ни слова, но понял другое: Шарп опасен. И поняв это, стал действовать осторожнее. Он бросил быстрый взгляд на копье, жалея, что держит не его, а саблю, но Шарп знал, острие всегда сильнее лезвия.
– Вы как хотите, Севаджи? Побыстрее или помедленнее?
– Решайте сами, прапорщик, – с улыбкой отозвался индиец. – Не дело публики подсказывать актерам, какую пьесу им играть.
– Тогда я разберусь с ним по-быстрому, – отозвался Шарп и, вытянув руку, снова предложил противнику опуститься на колени. – Решай сейчас. Сдавайся. Признай поражение, и я тебя пощажу. Скажите ему, Севаджи.
Севаджи передал требование джетти, и тот, похоже, счел предложение оскорбительным, потому что сорвался вдруг с места и побежал на врага, вертя тулваром над головой. Шарп ловко избежал столкновения, парировав удар древком копья. Лезвие клинка оставило отметину на деревяшке, но не больше того.
– Так у тебя ничего не получится, – сказал Шарп. – Ты же не сено косишь, жирный. Ты дерешься за то, чтобы остаться в живых.
Притвираж снова ринулся в атаку, но и на этот раз лишь впечатляюще порубил воздух. Достигни цели хотя бы один из его ударов, Шарп был бы рассечен пополам, но действовал джетти настолько неуклюже, что никакой опасности для противника наступление не таило. Англичанин отступал, двигаясь по кругу в середине двора, чтобы не позволить загнать себя в угол. Толпа, видя активность Притвиража, оживилась, и лишь немногие заметили, что чужак пока даже не пытается драться по-настоящему. Шарп дразнил индийца, провоцировал, подстрекал и даже опускал копье, словно призывая джетти поставить наконец точку.