Крест короля
Шрифт:
– Што я вам говориль? Море спокойний, как ладошка! И будет такой на весь наш путь. Я только молю Господа Иисуса Христа, штоб не бил софсем-софсем штиль, не то нам будет дольго плыть, а вы говорили, што нато спешить.
Вилли Морской сказал это Эдгару на второй день пути, когда они, пройдя несколько лье вдоль берегов Палестины, вышли в открытое море.
– Да, погода стоит на удивление! – отозвался молодой рыцарь, любуясь игристой гладью воды, которую солнце то там, то здесь зажигало сотнями разноцветных искр.
Эдгар подумал, что совершает морское путешествие далеко не в первый раз, но впервые видит море абсолютно
– Кароший погода карашо тля ваш путешествий, – кивнул кормчий, как бы отвечая мыслям рыцаря. – Тля путешествий карашо, но плехо тля того, што вы хотийт нахотить.
– То есть? – не понял Эдгар.
– То есть, штобы нахотить, где мог расбиваться корапль король Ричард.
Слова Вилли повернули мысли молодого человека совершенно в другую сторону: это ему как-то не приходило в голову…
– Ты хочешь сказать, – воскликнул он, – что если бы в море начался шторм, то нас могло бы отнести именно туда, куда отнесло корабль Ричарда Львиное Сердце? Но разве шторма одинаковые? Разве ветер дует в одну и ту же сторону? И разве в разных частях моря все это не по-разному влияет на движение судов?
Вильгельм слушал, кивая и улыбаясь в свою короткую светлую бороду. Когда Эдгар умолк, кормчий проговорил:
– Шторм быфайт разний, да. Но в этот время года он бывайт отшень ретко, я вам говориль. Король отпливаль год назад, но чуть пораньше, когта еще ветер бывайт чаще, и буря мошет прихотить вот оттуда… – он махнул рукой в направлении востока. – И всегда шторм в этот время тует с восток на запат. Я много-много раз бываль в такой шторм. И мой корапль, где бы он ни плыль, талеко ли от берег или близко, несло пошти одинаково. И сейчас, когта шторм нет, я би мог только отшень неточно просчитайт, кте могло прибить корапль короля. А если бы мы попадаль в шторм, то просчитали бы точнее.
– Но послушай, Вилли! – Эдгар заволновался и даже схватил кормчего за руку. – Выходит, ты уверен, ты тоже уверен, что король Англии не утонул, а добрался до берега?
– Затшем же ему было тонуль? – возмутился Вильгельм. – У него тоше быль кароший корапль, и кормчий там быль не турак, я немношко с ним говориль до того. Я помню, какой тогта быль буря. Сильный, плехой, но не такой, штоб тонуль кароший корапль с кароший кормчий. Лефиафан 20 пусть меня слопай, если это не так!
20
Левиафан – в представлениях средневековых моряков и путешественников – страшное морское чудовище, которое нередко нападало на корабли. Довольно часто с левиафаном отождествляли кита.
– Тонут всякие корабли и всякие кормчие, – раздался снизу, с лесенки, ведущей на кормовую
Первую фразу Фридрих произнес по-французски, поскольку важно было, чтобы ее понял и Эдгар, но затем обратился к своему соотечественнику на немецком, протягивая ему тарелку. Вилли засмеялся и взял угощение, безо всякого опасения передав руль барону.
– Этот сухопутний человек понимайт в корапль как кароший моряк! – сказал он Эдгару, усаживаясь на верхнюю ступень лесенки. – Никому бы не даваль руль, только моряку. А ему даль. Та, я отпускаль матросы отдыхать – в такой погода пускай поспят тольше. А што всякий корапль тонет, госпотин ритцарь не прав. Бывайт шторм, што нишего нелься сделайт, но тогда, год назад это быль не так. Я помню.
Фридрих нахмурился.
– А ведь неплохая мысль! – произнес он задумчиво. – Просчитать, куда могло принести корабль короля и высадиться на этом месте… Кто-то из местных жителей может помнить, как произошло крушение, кто спасся с корабля и куда направился. Слушайте, Эдгар, а может мне и вправду так сделать? Вы с женой поплывете в Англию, а я высажусь там, куда укажет Вилли, и попытаюсь что-нибудь разузнать. Потом встретимся в месте, о котором заранее договоримся. Попробуем, а?
– Лучше я отправлю жену с сыном, а сам высажусь с вами, – с сомнением ответил Эдгар. – Сто против одного, что это окажется побережье Франции, а там мне скорее удастся что-то вызнать.
Барон удивленно поднял брови:
– Почему? Разве я говорю с акцентом?
– Нет. Если только чуть-чуть, но с таким акцентом говорят и иные французы, к примеру жители запада Франции. Просто мне легче будет общаться с жителями прибрежных сел. Это теперь я – рыцарь, а немного больше года назад был кузнецом в Лионе, так что знаю, как говорить с простолюдинами.
– А то я не знаю! – засмеялся Фридрих. – Меня где только не носило и с кем только не сводило! Хотя тут вы правы, мессир: легче тому, кто с самого начала жил среди простых людей. Рыцарские замашки иногда здорово мешают.
– А легче всех будет мне! Потому что я – крестьянка и потому что умею лечить скот. Вот помогу кому-нибудь вылечить захворавшего осла или принять роды у овцы – и мне расскажут все и обо всем!
Мария давно уже стояла, прислонясь к борту, почти под самым кормовым возвышением, и слушала доносившийся сверху разговор. Она знала, что муж не станет держать от нее в секрете, если он и Фридрих примут какое-то решение, и потому вмешалась в беседу без всяких сомнений.
– Ты собираешься ехать через всю Францию с грудным ребенком? – Эдгар был не очень удивлен и не особенно возмущен: это вполне похоже на Марию.
– Но разве из Англии во Францию, в замок твоего отца мы бы не ехали? – парировала молодая женщина. – Все равно Анри нужно отправить в Лион. А так мы бы высадились, корабль с нашим посланием отправится в Англию, и пока мы будем искать очевидцев крушения в береговых поселках, Луи и Блондель могут поехать к нам навстречу.
– А неглупо, между прочим! – воскликнул Тельрамунд, нагибаясь над оградой надстройки и с новым любопытством разглядывая Марию, одетую теперь в свой прежний наряд – мальчика-оруженосца Ксавье. – Очень неглупо. Ну и жену вы себе подыскали, мессир Эдгар!