Крест Марии

Фонд А.

Форточки для проветривания у меня не было.

Причем, хоть я и морщилась от вони, но тем не менее выбрасывать начавшую перегнивать рыбу, я не стала. Перенесла её в санузел. И теперь вонь от гниющей рыбы конкурировала с запахами от разлагающегося трупа, точнее от головы. Я опять стала ходить в туалет в душ. А когда мне нужен был туалет, то я заходила и старалась дышать ртом. Кошмар, в общем. Больше всего я боялась, что ко мне пристыкуется кто-то и из щели для обмена попрёт эта вонь. Я даже придумала гипотезу, будто бы у меня

в кресте нет никакой вони и я вообще не понимаю, о чём вы… Вентиляция, очевидно, в моём кресте работала из рук вон плохо. Или вообще не работала.

В один прекрасный день (это метафора, здесь день отличался от ночи только тем, что был чуточку светлее, а в остальном – без изменений). Так вот, однажды я по обыкновению любовалась ледяными пейзажами за окном, как мой крест немного повернул (я заметила, что кресты летали не по кругу, а элипсоидно), и я увидела внизу, на снегу россыпь огней.

Что это может быть?

Не веря глазам своим, я прильнула к окну и рассматривала до тех пор, пока окончательно не окосела и мой крест изменил траекторию и мне перестало быть видно. Внизу я увидала поселение. Или маленький город! Домики. Огни в окнах.

Мне кажется, я даже фигурки людей рассмотрела.

Значит здесь, внизу, живут люди!

Свободные люди!

Хотя возможно, это мои тюремщики. Но почему-то я сомневаюсь. Мне хочется думать, что там живут свободные люди. Я могу даже аргументы подобрать.

Выходит, это туда, вниз, в поселение, стремилось тайное общество в лице того же Анатолия и веры Брониславовны.

А мне ничего не рассказали.

В душе шевельнулся червячок обиды.

Но быстро пропал. Во-первых, времени на общение было совсем мало, во-вторых, они же меня в тайное общество допустили, даже вон задание дали. Значит, со временем собирались рассказать.

Я продолжала вспоминать затерявшийся в снегах посёлок. Покрытые снегом дома, покрытые снегом улицы. А это значит что?

А то, что мне нужны тёплые вещи. И то срочно! Не в босоножках же и в шифоновом платье мне по снегу ходить.

А вещи нужно выменивать. А для обмена надо носки, мокасины и кружево.

И я заработала крючком и спицами. Устроила почти конвейер.

На шубу конечно носков не навяжу, но хотя бы тёплые сапоги или пальто я раздобуду. Кстати, нужно начинать вязать варежки. Те узники, чей срок подходит к концу могут у меня их обменивать.

И я вязала, вязала…

А потом ко мне пристыковался новый человек.

Глава 20

Я рассматривала взъерошенного хмурого мужчину. А он соответственно – меня.

Молчание затягивалось.

– Добрый день, – наконец, первой решила нарушить гнетущую паузу я, и даже приветливо улыбнулась. – Меня зовут Мария.

Согласно правилам этикета, я вежливо оставила следующую фразу

ему.

Которую он не произнёс. Просто стоял и хмуро продолжал смотреть на меня. А ведь время неумолимо шло.

– У вас обмен? Поговорить? Или что? – я предприняла вторую попытку.

Но мужчина также молчал.

Интересно, он в ступоре? Сумасшедший? Ненавидит женщин? Ненавидит всех людей?

Мне это начало надоедать.

– Всего доброго, – я раздраженно повела плечами, досадуя, что прервала из-за этого хама вязание. А ведь я начала жилетку дяде Лёне, причём хотела с ажурными узорами и нужно было вытягивать петли. А это короткими спицами ух как непросто.

– Подождите! – хрипло велел он.

Вот именно, не попросил, не сказал, а именно – велел.

– Это вы только со мной таким тоном разговариваете? Или в принципе со всеми так? – я заломила бровь (мой фирменный жест, еще из Ленинки, когда я одним этим движением ставила на место зарвавшихся посетителей).

– И-извините, – хрипло пробормотал мужчина. – Меня зовут Николай. Растерялся я что-то.

– Бывает, – решила проявить снисходительность я.

У меня здесь и так слишком много врагов развелось, так, что приходится уничтожать их, причём чужими руками. Не хочется на ровном месте заводить новых.

– Вы что – русская? – как-то совершенно глупо спросил он.

Я только глазами захлопала, соображая, что ответить.

– Неужели я первая, с кем вы здесь общаетесь? – я всё-таки сначала решила уточнить прежде, чем делать выводы.

– Нет, – покачал он головой. – Я уже несколько раз чалился, только там какие-то нелюди были.

– Ах! – обрадованно всплеснула руками я (вот и выяснилось, что мужчина этот совсем не сумасшедший, а новичок), – это вы, скорей всего с луковианцами общались.

– С луковианцами?

– Ну, коренастые такие, с широкими переносицами и покатым лбом! – объяснила я.

– Ага, ещё и по-нашему не понимают, – мрачно подтвердил он, – так что я уже решил, что здесь все такие.

– Не все, – улыбнулась я, – скоро сами увидите.

– А много здесь наших?

– Очень много. Можно сказать, даже – большинство. Луковианцев гораздо меньше. Поэтому я удивляюсь, что вы только с ними общались. Давно вас сюда эммм… закинуло? – слова полились из меня потоком.

– Не могу точно сказать, – хмуро вздохнул он, – где-то недели две с половиной я тут. Хотя уже кажется, что вечность. И главное, непонятно, где день, где ночь, но время, когда надо дёргать рычаг, как будто само подсказывает. А вы давно? Уже привыкли?

– Да не так, чтобы привыкла, но немного примирилась. Ну а что – тепло, кормят вкусно. Знай за рычаг только дёргай. Единственное, чего не хватает – это общения и милых женских мелочей. Ну знаете, цветы, духи, чашечка кофе… и всё такое… Я вот люблю желтые цветы. Чайные розы, или даже нарциссы. Главное, чтобы желтые…