Крест Марии

Фонд А.

А я стояла, как дура, и совершенно тупо смотрела на металлический люк, который закрывал «окно».

Мда. Вот это я совсем ненормальная!

Мало того, что отдала запросто так носки непонятно кому. Даже не человеку. Почему-то я сомневалась, что они люди. Так ещё эти носки были связаны из самых лучших ниток.

Даже у меня таких не было.

И я планировала на них обменять массу полезных вещей, а в результате стою и смотрю на люк, как баран на новые ворота. Я сама с себя так удивилась, что даже никак комментировать не

стала. А что тут говорить, если в условиях, когда любой предмет является абсолютно дефицитным, я просто взяла и отдала такую вещь. И это мой труд.

В результате я так расстроилась, что к следующей стыковке шла, как на казнь. Да, одни носки ещё на обмен были. Но такие себе, из разных остатков ниток.

Я даже сперва думала вообще не ходить. Ну ничего же не случится, если пропущу разочек? Хотя, с другой стороны, а может тут, как и с рычагом – раз не дёрнешь – сразу вниз. И здесь, может, также – в следующий раз свидание будет короче, или реже, или вообще больше не будет. Так рисковать я не могла. Поэтому пошла.

К моему огромному удивлению (и облегчению), со мной состыковался дядя Лёня.

– Ну вот ты где! – немного сварливо обрадовался он, – почему-то я так и думал. Рассказывай!

– Что рассказывать? – не поняла я.

– Что у тебя стряслось, почему ты постоянно уходишь на дно? И что у тебя со Щукарём?

Я замялась. С одной стороны, хотелось с кем-то поделиться, а. с другой, я этого человека вижу в третий раз. И первое наше знакомство состоялось не самым лучшим образом.

– Не бойся, дочка, рассказывай, – велел он и добавил, – только кратко, ёмко и без лишних подробностей.

– Зачем?

– Я же вижу, тебе помощь нужна. Так что давай рассказывай.

И я не выдержала: всхлипывая, периодически сморкаясь и утирая злые слёзы, я рассказала всё – и про гадского Фавна, и про мою месть ему, и про месть Щукаря и моё отравление.

– А второй раз?

– Что? – я всё никак не могла привыкнуть к его манере выражаться.

– Первый раз ты ушла вниз из-за отравления. Это – понятно, – нетерпеливо пояснил дядя Лёня, – а вот второй раз что стряслось?

Пришлось рассказать про мой план и про лупросов.

– Проверила? – проворчал дядя Лёня.

– Проверила.

– И что?

– Они ядовитые, – улыбнулась я.

– Ты могла просто спросить кого-нибудь и тебе бы все сказали, что они ядовитые, – поморщился от моей глупости дядя Лёня.

Я лишь вздохнула и развела руками.

– Давай, – сказал дядя Лёня.

– Что?

– Лупросов, – ответил он.

– З-зачем? – от удивления я уже начала заикаться.

– Ты действительно считаешь, что Щукарь и Фавн подойдут к щели после того. Как ты одному порезала руку, а второй тебя чуть не убил газом?

– Эм-м-м… – как-то я об этом и не подумала.

– Так что давай сюда лупросов. Сам всё сделаю, – ворчливо сказал дядя Лёня.

– Но-о-о…

– У тебя выхода больше нет, –

он пристально посмотрел на меня. – Кроме меня, тебе никто не поможет больше.

– Но почему?! – вскричала я, – зачем вам это? Это не ваша война!

– Потому что у меня тоже была дочка. Там. – нахмурился дядя Лёня, – и нашелся мудак, который испортил ей жизнь. И здоровье. Всё. Не хочу об этом. Тащи свои лупросы!

– У меня один! – выдохнула я.

– Ты говорила, что два.

– Было два, – кивнула я, – но я провела эксперимент и один убил второго.

– Женская логика, – покачал головой дядя Лёня, – ну ладно. Давай одного. И еду его. Думаю, мне через неделю тоже передадут. Так что достанется обоим.

Я метнулась к себе и притащила лупроса.

– Вот, – я осторожно положила его в проём щели.

– Принял, – сказал дядя Лёня и осторожно забрал склянку.

– И вот ещё! – я сунула в щель вязанные мокасины.

– О-о-о! Тапки! – обрадовался дядя Лёня, – вот это ты угодила! А то у меня только туфли, сама понимаешь.

Я понимала.

– А я тебе тоже кое-что подготовил, – загадочно усмехнулся дядя Лёня и сунул в щель небольшой свёрточек. – Только потом посмотришь.

– Спасибо! – улыбнулась я, и добавила, – дядя Лёня, а почему вы на втором и третьем уровне только летаете?

– Жить хочу, – буднично ответил он.

– А на уровнях выше жить нельзя разве? – удивилась я, – мне говорили, что там и еда лучше, и награды, и время стыковок побольше…

– Всё так, но есть ещё кое-что, что перечеркивает все минусы.

– И что?

– У тебя око, я смотрю еще не открылось, – кивнул дядя Лёня.

– Нет.

– На днях откроется. Только у тебя будет выбор – открыть или нет. Дам совет – не открывай.

– Почему?

– Ты сейчас как у мамки за пазухой – тепло, кормят, спокойно. Главное – дёргать за рычаги. И всё. А откроешь – и жизнь твоя изменится.

– Почему?

– Не могу объяснить. Просто не советую.

– Но вы же открыли?

– Открыл, – вздохнул дядя Лёня. – И, если бы пришлось делать выбор заново – опять бы открыл. Но очень об этом жалею.

– Почему?

– Око – это окно во внешний мир. И он тебе может не очень понравиться. Причем настолько, что ты даже жить потом не захочешь.

Мне сразу же захотелось срочно открыть это странное «око» и посмотреть, а что там.

Мы проболтали ещё пару минут, стараясь не касаться темы лупросов и остального, и наши кресты разошлись.

Не знаю, у меня было какое-то двоякое чувство. С одной стороны, я была рада, что эпопея с моими врагами вот-вот закончится. А с другой стороны, мне было неприятно, что я втянула в это другого человека. Это же не веточку у деревца сломать. Убийство – тяжкий грех, едва ли не самый страшный. А тут еще и два убийства. Причем ни Щукарь, ни Фавн дяде Лёне ничего не сделали. А вот грехи мои он на себя возьмёт.