Крест
Шрифт:
На всякий случай Фрида попятилась. Рука нащупала что-то тяжелое. Краем глаза девушка ухватила округлые грани увесистого предмета — статуэтка Хироса. Та самая, перед которой она простояла на коленях до полуночи. Фрида замахнулась ею:
— Убирайтесь, кто бы вы ни были и с какой бы целью ни пришли!
Мужчина три раза хлопнул в ладоши:
— Браво! Первый раз слышу эти слова, сказанные надлежащим тоном! А статуэтку поставьте на месте. Красиво сделана. Дорого заплатили? — уточнил он обыденным тоном.
Фрида задохнулась от возмущения. Ночной гость засмеялся — тихо, воркующе:
— Какая вы… Дайте хоть взглянуть.
Фрида
— Ну-ка, — пробормотал он, — поглядим… Ага, я так и думал: клеймо Вишпарасити. Был триста лет назад в Румале такой мастер, слышали, да? И мрамор рападский, не наш. Значит, на заказ делал. Может быть, даже и сам, а не подмастерьям поручил… Ну да, вот его характерное "перышко". Сам. Знаете, сударыня, ведь такая вещь стоит больше, чем иная церквушка! Так сколько заплатили?
— Если вы грабитель — забирайте и уходите!
— Ну что вы, что вы… Какой же я грабитель? Где вы видали грабителей, которые лезут в дом, полный людей? Или же забираются в спальню к молодой девушке, которая еще не спит и непременно поднимет крик? — он засмеялся. — Который вы, конечно, подняли. Вас оправдывает то, что я не грабитель. И не разбойник. И даже, увы, — не соблазнитель. Мне мирские шалости ни к чему. Я, сударыня, умер больше года назад.
Фрида осела на ларь. И вместо выдоха из ее горла вырвался такой душераздирающий визг, что люди проснулись, наверное, на Гитском холме — но в доме все спали. Ночной гость брезгливо поморщился. Странное дело, именно эта гримаса заставила Фриду умолкнуть.
— И это вместо того, чтобы ответить на простой вопрос… Сударыня, ну что ужасного, если я при жизни коллекционировал всякие безделушки, не утратил к ним интереса и после смерти? Не думал, что вопрос о стоимости может привести вас в такое негодование.
— Я не знаю, сколько она стоит! — торопливо затараторила Фрида. — Это не наш дом… она тут уже была… Не знаю, клянусь Хиросом!
— А-а, — недовольно протянул гость. Поставил статуэтку на полочку. — Жаль. — Спохватился: — Сударыня, я совсем забыл представиться! Простите меня всемилостивейше… — Встал, низко поклонился, ухитряясь двигаться так, что на его лицо ни разу не упал свет: — Вальтер Закард. При жизни я был сыном барона, но умерев, разумеется, права на землю потерял, так что и упоминать об имении моего отца не стану. А названия тех земель, которыми владею тут, за краем жизни, вам ничего не скажут. Мой ранг пока невысок, что-то вроде местного рыцаря, но у меня неплохие шансы занять кресло хадмена — это что-то вроде графа. Потом мое продвижение по иерархической лестнице будет идти медленней, увы, не все зависит лично от меня… Впрочем, это уже не столь интересно.
— Отчего же, — севшим голосом шепнула потрясенная Фрида, — очень интересно. Я и не думала никогда, что загробный мир так… так… Словом, я думала, там рай и ад, в раю все поют и играют на арфах, а в аду горят в неугасимом пламени.
— Конечно, так и есть, — покладисто кивнул Вальтер. — Все верно. Но это — для простолюдинов, которые изо дня в день делают одно и то же.
Фрида задавленно взвизгнула, мгновенно подтянув колени к подбродку, будто по полу пробежала мышь.
— Сударыня, хватит упражняться в силе голоса! — рявкнул Вальтер. — Если вы будете закатывать истерики, мы никогда не закончим разговор! Прекратите, в конце концов, ненужное лицедейство! Да, я в аду! И что? Неужели вы думаете, что людей благородного сословия там кипятят в котлах, как каких-нибудь крестьян с их скотским происхождением?! Вы плохо думаете о моем Повелителе…
Фрида, вытаращив глаза, смотрела на статуэтку. Если гость — выходец из ада, то почему прикосновение к статуэтке не заставило его с грохотом и пламенем низвергнуться обратно?! Вальтер усмехнулся:
— Это всего лишь вещь. Камень, которому простой смертный человек, пусть и гениальный, придал определенную форму. Не более того. А мой Повелитель, если вы дадите себе труд напрячь память, некогда был Властелином именно Камня. Впрочем, вас, наверное, утомляют беседы о религии. Мы с вами не в церкви, верно?
— Вы… вы хотите купить мою душу? — пискнула Фрида.
Вальтер поморщился:
— Сударыня, я похож на купца? И вообще, для этого существуют другие — смертные, бессмертные, с одной стороны и с другой… Но, если вам нужна определенность, — нет, я пришел не за вашей душой. Ваша душа еще долго прослужит вам верой и правдой.
— А зачем тогда вы здесь?
— Вы не поверите — чтобы помочь вам.
— Мне? Зачем? Мне не нужна помощь…
— А кто только что умолял вот эту статуэтку? — Вальтер щелкнул по ней ногтями, его рука попала на свет, и Фрида наконец убедилась в том, что перед ней именно выходец из ада: ногти были ухоженные, но противно-зеленые.
— Вы хотите сказать… Эта статуэтка каменная, а ваш… Повелитель, так? Словом, из-за того, что она каменная, он услыхал…
— О нет, сударыня, не нужно столько слов. Молитвы слышат все: и на одной стороне, и на другой. И я, конечно, в курсе вашей беды. Могу помочь, — он обаятельно улыбнулся.
— А за помощь потребуете мою душу, — убежденно сказала Фрида.
— Сударыня, вас слишком перепугали дурацкими сказками. Разрешите, я объясню вам, как обстоят дела. Душу никто и никогда не продает и не покупает. Ее попросту нельзя купить или продать, она ваша неотъемлемая часть. Речь идет о вассальной клятве. То есть, вы присягаете на верность одному из Повелителей, а он в награду за службу предоставляет вашей душе те или иные лены — там, за краем жизни. Но, какому бы Повелителю вы ни присягнули, на какую бы сторону ни встали, всегда действует закон: вы приносите оммаж добровольно. И служите избранному вами сюзерену после смерти. А если вы желаете послужить ему при жизни… О, это вознаграждается! И, смею вас заверить, вознаграждается щедро. И после смерти, и до.
Фрида ошалело кивала. Самое главное, подумала она, не потащит в ад прямо сейчас. А там — отмолю грехи.
— Я хотел сказать вот что, — голос ночного гостя стал вкрадчивым, однако не без примеси сарказма, — вы напрасно молите о помощи этот кусок камня. Конечно, вас слышат, но… Вам не помогут с той стороны. На той стороне, если вы помните Писание, ценится смирение. А ваше нежелание подчиниться расценивается как гордыня. Я уже упоминал, что служение при жизни щедро вознаграждается.