Крест
Шрифт:
И успокоенная Фрида почувствовала, как мужские губы коснулись ее щеки, а объятия стали жаркими. Она впервые позволила целовать себя, но ведь они жених и невеста, через несколько часов станут мужем и женой, им уже можно, не так ли? Прикрыла глаза, застыла неподвижно, пока Оттар жадно терзал ее губы.
— Сейчас мы поедем венчаться. Не надо ни платья, ни роскошных уборов. Мы любим друг друга, а для любви нет необходимости в приукрашивании.
Все было как в романах, которыми она зачитывалась. Рыцарь, спасающий от ненавистного жениха, поединок до смерти, побег и тайная свадьба…
— Пойдем? — спросил Оттар.
— Уже? — испугалась Фрида. — Но мне надо
— Если ты вернешься в дом, тебя могут не выпустить. Надо бежать сейчас, если не хочешь, чтобы тебя заперли. Ты говорила, у тебя хватит решимости.
Вздохнув, она протянула жениху руку. Оттар, крепко зажав в горячей ладони ее хрупкую кисть, повел невесту к воротам. На улице их ждала открытая коляска, запряженная парой серых коней. Кучер легонько тронул вожжи, и Фрида покатилась к новой жизни.
***
Утро выдалось морозным и ясным. Хотя называть полдень "утром" могла только избалованная городская златирия.
Фрида покачивалась в такт движению коляски — той самой, в которую опрометчиво уселась ночью. Господи, как же она ошибалась вчера!
Хотя сначала все шло замечательно. Она знала, что Оттар живет на улице Кожевников — квартал неподходящий для знатного человека, и Фрида искренне жалела, что такой благородный юноша, как Оттар, вынужден из-за проклятой нищеты терпеть соседство простолюдинов. Однако привез он ее вовсе не туда, нет. Ехать пришлось совсем не долго, и вскоре кучер свернул во двор шикарного современного особняка на Гравице.
— Ты не пугайся, — бросил Оттар, — просто я состою в одном тайном рыцарском братстве, и у нас свои законы. Я подумал, что у меня тебя станут искать, а сюда не сунется никто. Этот дом принадлежит моему слуге по братству. В обычной жизни он богаче меня, но ему долго придется служить, чтобы достичь моего положения. Он же служит, — усмехнулся Оттар, — а я воюю.
Фрида все-таки испугалась — а вдруг Оттара могут убить? Он только отмахнулся.
В доме их действительно ждали. Молодой священник, очевидно, робеющий от выпавшей на его долю чести, и два свидетеля. Священник читал обряд, запинаясь, но вот он объявил влюбленных мужем и женой… Все вместе выпили по бокалу отличного вина, а затем Оттар посмотрел на Фриду и сказал:
— Пора в спальню.
У нее подогнулись колени. Может, именно из-за смущения она и не придала значения улыбочкам, которыми обменялись мужчины.
Спальня была затянута красной тканью и производила угнетающее впечатление. Фрида ужасно боялась предстоящей брачной ночи, она же никогда еще не выходила замуж. А Оттар… Он вдруг перестал быть таким нежным и предупредительным, как раньше. Раньше он восхищался ее застенчивостью, а теперь рассердился. И Фрида, едва не заплакав от нежданной обиды, покорилась ему.
Он лег ей прямо на живот, потрогал всюду. Фрида задыхалась под тяжестью огромного мужского тела. Она боялась разгневать мужа и не кричала даже тогда, когда стало ужасно больно. И все равно Оттар не скрывал недовольства. Потом он еще дважды ложился на нее, и Фрида замирала в ужасе, но такой боли уже не испытывала. А Оттар не называл ее любимой, только кричал:
— Ноги раздвинь! Ноги шире раздвинь, дура!
А Фрида не хотела, потому что именно там, где сходятся ноги, в стыдном месте, ей всякий раз становилось больно, когда Оттар ложился на нее. Ей казалось, что он зачем-то втыкает ей в стыдное место толстый деревянный кол, и начинает толочь им в ее утробе, как пестиком в ступке. Но пожаловаться, что он причиняет ей такие муки, Фрида не могла. Мешал страх. В рыцарских романах ничего не писали об этом. Там на свадьбе жених
Потом они немного поспали, а когда рассвело, Оттар опять лег на нее, сонную. Фрида очень устала, настолько, что почти и не испугалась. Только удивилась, что не страдала от боли. Оттар не кричал на нее, стонал и довольно взрыкивал. Когда он снова упал на кровать, Фрида подумала: этот обычай не так уж и неприятен.
Набравшись смелости, она спросила мужа, зачем он тыкает ее колышком… Оттар хохотал так, что дрожали тяжелые портьеры на окнах.
— Смотри, — сказал он и встал перед ней во весь рост.
Фрида задохнулась, впервые увидев совершенно обнаженного мужчину. Конечно, ей доводилось летом видеть полуголых пастухов, но ведь простолюдины не могут считаться настоящими мужчинами. И смотреть на них так же не стыдно, как на жеребцов — крестьяне такой же скот. Но Оттар — не крестьянин. И он был совсем голым.
Оцепеневшая Фрида не могла оторвать взгляда от того, что у него находилось внизу живота. У нее самой там росли волосики, прятавшие стыдное место. А у Оттара — толстая палка странной формы! Так вот чем он тыкал в нее… Палка была длинная, и Фрида не понимала, как она вся помещается в ее стыдное место, но спросить побоялась. А потом Оттар еще раз на нее лег, и Фрида вовсе не волновалась. Ей стало даже приятно. Теперь-то она знала, что такое супружеский долг. Оказывается, такая палка была у всех мужчин. Но что в том будущем собирался сделать Эрик, Фрида вообще не понимала. Не тыкать же в нее своей грязной палкой, конечно!
А потом… Фрида душу продала бы лишь за то, чтобы все, что случилось потом, оказалось дурным сном.
Оттар заставил ее подняться. Она капризничала, потому что в доме не было приличной горничной, и свежего платья тоже не нашлось, и ванну ей никто не приготовил. Но Оттар потащил ее вниз, завтракать. И там, за столом, Фрида увидала вчерашних свидетелей тайного бракосочетания и… священника. Одетого светски, вовсе не робеющего. Наоборот, он наглым взглядом ощупал ее с головы до ног, ухмыльнулся похотливо.
— Не смотрите на меня так, — потребовала она, — я замужняя женщина, и вот мой муж!
Они все, включая Оттара, разразились громовым хохотом. Тут-то Фрида и узнала, что никакой свадьбы не было! Оттар обманул ее. Он попросил своего приятеля — Грана — переодеться и разыграть постыдный спектакль! Так что Фрида из замужней приличной женщины превратилась в девушку, потерявшую честь.
— Зачем? — плакала она. — Зачем ты это сделал, Оттар?!
— А затем, что твой папенька не очень-то обрадуется, если я попрошу твоей руки, — нахально объяснил Оттар, которому она так верила. — А теперь он еще и приплатит мне, чтобы я уж непременно на тебе женился, ха-ха!