Крестник
Шрифт:
Проснулся отец в ночном. "Приснилось мне, - говорит, - что снопы крадут: дай поеду посмотрю". Сел на лошадь - поехал.
Приезжает на поле, увидал Василия, скричал мужиков. Избили Василия. Связали, повели в острог.
Поглядел еще крестник на город, где его крестная жила. Видит, замужем она за купцом. И лежит она, спит, а муж ее встал, идет к любовнице. Закричал крестник купчихе: "Вставай, твой муж худыми делами занялся".
Вскочила крестная, оделась, разыскала, где ее муж, посрамила, избила любовницу и мужа от себя прогнала.
Поглядел еще крестник
Проснулась мать, закричала. Увидал разбойник, схватил топор, замахнулся на мать, хочет ее убить.
Не сдержался крестник, как пустит жезлом в разбойника, прямо в висок ему попал, убил на месте.
VI
Только убил крестник разбойника, опять затворились стены, стали опять палаты, как были.
Отворилась дверь, входит крестный. Подошел крестный к сыну своему, взял его за руку, свел с престола и говорит:
– Не послушал ты моего приказания: одно худое дело сделал - отворил запрещенную дверь; другое худое дело сделал - на престол взошел и в руки мой жезл взял; третье худое дело сделал - много зла на свете прибавил. Коли бы ты еще час посидел, ты бы половину людей перепортил.
И ввел крестный опять крестника на престол, взял в руки жезл. И опять отвалились стены, и все видно стало.
И сказал крестный:
– Смотри теперь, что ты своему отцу сделал: Василий теперь год в остроге просидел, всем злодействам научился и остервенел совсем. Смотри, вон он у отца твоего двух лошадей угнал и, видишь, ему уж и двор запаливает. Вот что ты своему отцу сделал.
Только увидал крестник, что загорелся отцов двор, закрыл от него это крестный, велел смотреть в другую сторону.
– Вот, - говорит, - муж твоей крестной уж год теперь, как бросил жену, с другими на стороне гуляет, а она с горя пить стала, а любовница его прежняя совсем пропала. Вот что ты с своей крестной сделал.
Закрыл и это крестный, показал на его дом. И увидал он свою мать: плачет она о своих грехах, кается, говорит: "Лучше бы меня тогда разбойник убил, - не наделала бы я столько грехов".
– Вот что ты своей матери сделал.
Закрыл и это крестный и показал вниз. И увидал крестник разбойника: держат разбойника два стража перед темницей. И сказал ему крестный:
– Этот человек девять душ загубил. Ему бы надо самому свои грехи выкупать, а ты его убил, все грехи его на себя снял. Теперь тебе за все его грехи отвечать. Вот что ты сам себе сделал. Медведица раз чурбан толканула медвежат потревожила; другой раз толканула - пестуна убила, а третий раз толканула - сама себя погубила. То же и ты сделал. Даю тебе теперь сроку на тридцать лет. Иди в мир выкупай разбойниковы грехи. Если не выкупишь, тебе на его место идти.
И сказал крестник:
– Как же мне его грехи в 1000 ыкупить?
И сказал крестный:
– Когда в мире столько же зла изведешь, сколько завел, тогда и свои и разбойниковы грехи выкупишь.
И спросил крестник:
– Как же в мире зло изводить?
Сказал крестный:
– Иди ты прямо на восход солнца, придет поле, на поле люди.
Сказал так крестный и выпустил крестника за ворота.
VII
Пошел крестник. Идет и думает: "Как мне на свете зло изводить? Изводят на свете зло тем, что злых людей в ссылки ссылают, в тюрьмы сажают и казнями казнят. Как же мне делать, чтобы зло изводить, а на себя чужих грехов не снимать?" Думал, думал крестник, не мог придумать.
Шел, шел, приходит к полю. На поле хлеб вырос - хороший, густой, и жать пора. Видит крестник, зашла в этот хлеб телушка, и увидали люди, посели верхами, гоняют по хлебу телушку из стороны в сторону. Только хочет телушка из хлеба выскочить, наедет другой, испугается телушка, опять в хлеб; опять за ней скачут по хлебу. А на дороге стоит баба, плачет: "Загоняют они, - говорит, мою телушку".
И стал крестник говорить мужикам:
– Зачем вы так делаете? Вы выезжайте все вон из хлеба. Пусть хозяйка свою телушку покличет.
Послушались люди. Подошла баба к краю, начала кликать: "Тпрюси, тпрюси, буреночка, тпрюси, тпрю-си!.." Насторожила телушка уши, послушала, послушала, побежала к бабе, прямо ей под подол мордой, - чуть с ног не сбила. И мужики рады, и баба рада, и телушка рада.
Пошел крестник дальше и думает: "Вижу я теперь, что зло от зла умножается. Что больше гоняют люди зло, то больше зла разводят. Нельзя, значит, зло злом изводить. А чем его изводить - не знаю. Хорошо, как телушка хозяйку послушала, а то как не послушает, как ее вызвать?"
Думал, думал крестник, ничего не придумал, пошел дальше.
VIII
Шел, шел, приходит к деревне. Попросился в крайней избе ночевать. Пустила хозяйка. В избе никого нет, только одна хозяйка моет.
Вошел крестник, влез на печку и стал глядеть, что хозяйка делает; видит вымыла хозяйка избу, стала стол мыть. Вымыла стол, стала вытирать грязным ручником. Станет в одну сторону стирать - не вытирается стол. От грязного ручника полосами грязь по столу. Станет в другую сторону стирать - одни полосы сотрет, другие сделает. Станет опять вдоль вытирать - опять то же. Пачкает грязным ручником; одну грязь сотрет, другую налепит. Поглядел, поглядел крестник, говорит:
– Что ж ты это, хозяюшка, делаешь?
– Разве не видишь, - говорит, - к празднику мою. Да вот никак стол не домою, все грязно, измучилась совсем.
– Да ты бы, - говорит, - ручник выполоскала, а тогда б стирала.
Сделала так хозяйка, живо вымыла стол.
– Спасибо, - говорит, - что научил.
Наутро распрощался крестник с хозяйкой, пошел дальше. Шел, шел, пришел в лес. Видит - гнут мужики ободья. Подошел крестник, видит - кружатся мужики, а обод не загибается.
Поглядел крестник, видит - кружится у мужиков стуло, нет в нем державы. Посмотрел крестник и говорит: