Крестник
Шрифт:
– Что это вы, братцы, делаете?
– Да вот ободья гнем. И два раза парили, измучились совсем, - не загибаются.
– Да вы, братцы, стуло-то укрепите, а то вы с ним вместе кружитесь.
Послушались мужики, укрепили стуло, пошло у них дело на лад.
Переночевал у них крестник, пошел дальше. Весь день и ночь шел, перед зарей подошел к гуртовщикам, прилег он око 1000 ло них. И видит: уставили гуртовщики скотину и разводят огонь. Взяли сухих веток, зажгли, не дали разгореться, наложили на огонь сырого хворосту. Зашипел хворост,
И сказал крестник:
– Вы не спешите хворост накладывать, а прежде разожгите хорошенько огонь. Когда жарко разгорится, тогда уж накладывайте.
Сделали так гуртовщики; разожгли сильно, наложили хворост. Занялся хворост, разгорелся костер. Побыл с ними крестник и пошел дальше. Думал, думал крестник, к чему он эти три дела видел, - не мог понять.
IX
Шел, шел крестник, прошел день. Приходит в лес, в лесу - келья. Подходит крестник к келье, стучится. Спрашивает из кельи голос:
– Кто там?
– Грешник великий, иду чужие грехи выкупать.
Вышел старец и спрашивает:
– Какие такие чужие грехи на тебе?
Рассказал ему все крестник: и про отца крестного, и про медведицу с медвежатами, и про престол в запечатанной палате, и про то, что ему крестный велел, и про то, как он на поле мужиков видел, как они весь хлеб стоптали и как телушка к хозяйке сама вышла.
– Понял я, - говорит, - что нельзя зло злом изводить, а не могу понять, как его изводить надо. Научи меня.
И сказал старец:
– А скажи мне, что ты еще по дороге видел?
Рассказал ему крестник про бабу, как она мыла, и про мужиков, как они ободья гнули, и про пастухов, как они огонь разводили.
Выслушал старец, вернулся в келью, вынес топоришко щербатый.
– Пойдем, - говорит.
Отошел старец на поприще от кельи, показал на дерево.
– Руби, - говорит.
Срубил крестник, упало дерево.
– Руби теперь натрое.
Разрубил крестник натрое. Зашел опять в келью старец, принес огня.
– Сожги, - говорит, - эти три чурака.
Развел крестник огонь, сжег три чурака, остались три головешки.
– Зарой в землю наполовину. Вот так.
Зарыл крестник.
– Видишь, под горой река, носи оттуда воду во рту, поливай. Эту головешку поливай так, как ты бабу учил. Эту поливай, как ты ободчиков научил. А эту поливай, как ты пастухов научил. Когда прорастут все три и из головешек три яблони вырастут, тогда узнаешь, как в людях зло изводить, тогда и грехи выкупишь.
Сказал это старец и ушел в свою келью. Думал, думал крестник, не мог понять, что ему сказал старец. А стал делать, как ему велено.
Х
Пошел крестник к реке, набрал полон рот воды, вылил на головешку, пошел еще и еще: сто раз сходил, пока землю около одной головешки смочил. Потом еще: полил и другие две. Уморился крестник, захотелось ему есть. Пошел в келью
Узнали люди, что старец помер и благословил крестника на свое место. Похоронили люди старца, оставили крестнику хлеба; обещались принести еще и ушли.
И остался крестник на старцевом месте жить. Живет крестник, кормится тем, что ему люди носят, и повеленное дело делает - во рту из реки воду носит, головешки поливает.
Прожил так крестник год, и стало к нему много людей ходить. Прошла про него слава, что живет в лесу святой человек, спасается, ртом из-под горы воду носит, горелые пни поливает. Стало к нему много народу ходить. Стали и богатые купцы ездить, ему подарки возить. Не брал ничего себе крестник, кроме нужды, а что 1000 ему давали, то другим бедным раздавал.
И стал так жить крестник: половину дня воду во рту носит, головешки поливает, а другую половину отдыхает и народ принимает.
И стал думать крестник, что так ему велено жить, этим самым зло изводить и грехи выкупать.
Прожил так крестник и другой год, ни одного дня не пропустил, чтобы не полить, а все не проросла ни одна головешка.
Сидит он раз в келье, слышит - едет мимо него человек верхом и песни поет. Вышел крестник, посмотрел, что за человек. Видит - человек сильный, молодой. Одежда на нем хорошая, и лошадь и седло под ним дорогие.
Остановил его крестник и спросил, что он за человек и куда едет.
Остановился человек.
– Я, - говорит, - разбойник, езжу по дорогам, людей убиваю: что больше людей убью, то веселей песни пою.
Ужаснулся крестник, думает: "Как в таком человеке зло извести? Хорошо мне тем говорить, которые ко мне ходят, сами каются. А этот злом хвалится". Ничего не сказал крестник, пошел прочь да подумал: "Как теперь быть, повадится этот разбойник здесь ездить, напугает он народ, перестанут ко мне люди ходить. И им пользы не будет, да и мне тогда как жить будет?"
И остановился крестник. И стал разбойнику говорить:
– Сюда, - говорит, - ко мне люди ходят не злом хвалиться, а каяться и грехи отмаливать. Покайся и ты, если бога боишься; а не хочешь каяться, так уезжай отсюда и не приезжай никогда, меня не смущай и народ от меня не отпугивай. А если не послушаешь, покарает тебя бог.
Засмеялся разбойник.
– Не боюсь, - говорит, - я бога и тебя не послушаю. Ты мне не хозяин. Ты, - говорит, - своим богомольством кормишься, а я разбоем кормлюсь. Всем кормиться надо. Ты баб, что к тебе ходят, учи, а меня учить нечего. А за то, что ты мне про бога помянул, я завтра лишних двух людей убью. И тебя бы нынче убил, да не хочется рук марать. А впредь не попадайся.