Крестный сын

Алесько С.

Ив проснулась от резкого дребезжания, голова после крепкого сна соображала плохо. Перед глазами плавало лицо отца, удивленное и непривычно молодое. Девушка тряхнула головой, отгоняя воспоминания и навеянный ими сон. Через пару секунд она окончательно осознала свое настоящее, подумала о Филипе, связанных с ним надеждах, и низ живота сразу налился сладкой теплотой. Сейчас она, наконец, увидит красавчика вблизи, сможет прикоснуться, даже поцеловать… Потом, сообразив в каком он будет состоянии, она брезгливо сморщила нос.

«Н-да, до поцелуев придется потрудиться, да еще вокруг будет крутиться отец со своим бдительным взглядом и вечными придирками. Надеюсь, овчинка

стоит выделки», — подумала Ив, одеваясь. — «Папочкин крестник, конечно, очень хорош, и с чувством юмора, кажется, все в порядке, но все эти рассказы о бесчисленных женщинах… Если он такой же похотливый кобель, как и остальные… Впрочем, я хотя бы смогу попробовать мужчину. Красивого и опытного. Уж кто-кто, а он точно никому не разболтает. А если разболтает, ха-ха, получится как с любовниками королевы Фиамар: заплатит за ночь со мной своей жизнью.» Впрочем, кровожадные мысли не задержались в голове дочери Правителя. Она почему-то была уверена: этот мужчина подойдет ей не только внешне. Скорее всего, такая уверенность происходила из очень сильного желания, чтоб так и оказалось.

Еще не светало, но Ив решила отправиться в Западную башню. Вряд ли отец будет дожидаться рассвета: темные делишки лучше проделывать в темноте. Дойдя до места, она заглянула в один из потайных глазков. В купальне было пусто, но снизу донесся приглушенный шум, похоже, Филипа поднимали по лестнице. Да, так и есть. Судя по всему, его как следует облили водой где-то на улице, чтобы смыть основную грязь. Мокрые волосы облепили лицо, голова бессильно болталась, и Ив почувствовала необычно острый приступ жалости. «Только бы не выдать себя перед стариком», — подумала она. Тем временем два человека из Тайной службы аккуратно положили бесчувственное тело в ванну и оглянулись на вошедшего вслед за ними Правителя.

— Вы свободны, спасибо, — бросил он им.

Те молча поклонились и ушли. Правитель медлил, прислушиваясь. Когда шаги уходивших затихли, он спустился вниз и запер дверь в покои изнутри. Повернувшись, чтобы идти наверх, почти налетел на дочь, выходившую из потайного хода. Девушка специально появилась в комнате на глазах у отца: пускай сразу узнает, где находится скрытая дверь. В этом случае вряд ли станет так уж тщательно обшаривать другие стены.

— Осторожней! — прошипела она, держа на вытянутой руке средних размеров корзинку. — Так от лекарств ничего не останется!

Правитель промолчал и сделал жест рукой, приглашавший пройти вперед, на лестницу. В купальне Ив пристроила корзинку в угол и стала доставать какие-то пузырьки, Правитель наблюдал за ней.

— Отец, вы не могли бы пока срезать с вашего крестника штаны? — Ив протянула ножницы, злорадно усмехаясь про себя.

У Правителя, как она и предполагала, плохо получалось, поэтому, закончив отбирать снадобья, она взялась за ножницы сама. Ее жутко раздражал родитель, нависавший сзади. Наконец Ив не выдержала.

— Послушайте, если вы не можете ничем помочь, уйдите, пожалуйста, в комнату и проверьте, открыты ли там окна.

— Я не хочу оставлять тебя…

— Что за ерунда! — перебила она. — Вы же не будете сидеть здесь вместе со мной постоянно! А если собираетесь, то и выхаживайте парня сами, раз у вас много свободного времени.

— Ладно, успокойся. Позовешь, когда понадоблюсь.

Правитель вышел, борясь с желанием изо всех сил хлопнуть дверью. Ив с отвращением швырнула мокрые тряпки, оставшиеся от штанов, в ведро для мусора, и стала набирать в ванну воду. Ее родная страна находилась на юге, но недостатка в воде не испытывала, купаться и мыться местные жители

любили. В богатых домах обычно устраивали роскошные купальни со всеми удобствами. Во дворце Правителей они были верхом совершенства, а вода поступала в трубы из природного горячего источника, находившегося на территории замка. Такие родники частенько встречались в Алтоне, некоторые, как и дворцовый, били из земли мощным фонтаном. Население давно научилось использовать их для домашнего водоснабжения. Сейчас дочь Правителя в очередной раз порадовалась, что в замке нет проблем с водой вообще и с горячей в особенности, привести отцовского крестника в порядок не составит труда. Сложнее избавиться от стойкого запаха помойки. На этот случай Ив захватила с собой кое-что из косметических средств собственного приготовления. Вылив в воду пару бутылочек эликсира, основной составляющей которого была лаванда, она сразу ощутила, как становится легче дышать.

Девушка убрала волосы с лица Филипа и окинула взглядом все тело. Спереди ран и ссадин почти не было. Кровоточили натертые кандалами запястья, да на груди и плечах виднелись несколько синяков. Лицо пострадало сильнее: один глаз заплыл совсем, другой подбит, рассечена бровь и губы. В стоящих у позорного столба запрещалось кидать камни, но это порой случалось, хотя присутствовавшие при наказаниях солдаты и пытались следить за порядком. Зубы бывшего разбойника, к счастью, уцелели, но щеки изнутри и губы были искусаны до крови. «Лучше б кричал, к чему это геройство?», — с жалостью подумала Ив. Ощупав голову, она обнаружила пару шишек среднего размера. «Сограждане у нас меткие», — промелькнуло в голове. — «Эх, только б не разреветься при старике. Тогда точно отправит из дворца. Я столько лет этого добивалась, а теперь меньше всего хочу!»

Ее мысли прервал Правитель, заглянувший в купальню. Бросил взгляд на разбитое лицо крестника и поморщился. «Может, Евангелина и права, не стоило устраивать это представление», — подумал он, но, вспомнив нахальную улыбку Филипа, решил, что тот получил по заслугам. С помощью отца Ив посадила больного и осмотрела его спину. Там алели довольно широкие полосы: похоже, бич не только рассек кожу, но и местами вырвал ее. Верхние раны были сильно загрязнены и уже воспалились. Руки девушки ощущали необычную теплоту кожи Филипа, значит, заражение началось. Она попросила Правителя подержать крестника, а сама промыла страшные борозды сильной струей воды. Парень застонал, но не очнулся. Правитель хотел положить бесчувственное тело назад, но Ив попросила подержать его еще немного.

— Я должна помыть ему голову.

— Чушь! Состриги волосы, а потом побрей, — разозлился Правитель.

— Не буду. Он и так уже достаточно изуродован, — вырвалось у Ив.

— Что?

Она перепугалась, но тут из глубины памяти пришло спасительное воспоминание.

— Я помню, как вы заставили мать обрить меня за какую-то провинность, когда я была ребенком, — выпалила она, придавая голосу истеричный оттенок. — Делайте что хотите, но я его брить не стану и вам не позволю сделать это сейчас.

Правитель злобно засопел, но ничего не ответил, а его дочь подумала: «Какая-то ночь воспоминаний. Сначала часы, потом это… Впрочем, с волосами удачно получилось. А из снотворного снадобья нужно попробовать мандрагору убрать, скорее всего, это она так память освежает.»

Наконец, все было закончено. Ив вытерла Филипа, и вдвоем с отцом они перетащили его в спальню на кровать. Он весь горел, и при этом трясся будто от холода. Ив заставила его выпить растворенное в воде лекарство, затем обработала раны и ссадины.