Крестом и булатом. Атака
Шрифт:
Не время.
Слишком важные дела впереди. Битва парочки оскорбленных в лучших чувствах геев мешала осуществлению комбинации по подсосу друзей демократов к финансовым потокам бюджета, которые будут выделяться на оборонные нужды страны.
— Сидеть!!! Обоим! — взревел Рыбаковский и треснул ладонью по столешнице. — Сидеть и слушать, что я скажу!
Младший сержант Потебенько стащил сапог и принялся не спеша перематывать портянку.
— Ты скоро? — набычился уже взобравшийся на холмик старшина Ечин.
Двое рядовых контрактников,
— Щас, — Потебенько топнул ногой и поднялся.
— Давай швыдче, нам еще дотемна надо в Ханкалу успеть...
— Успеем, — младший сержант хлюпнул носом и резво затопал по тропинке.
Ечин внимательно посмотрел на дорогу, где остался ЗиЛ 130 с обшарпанным кузовом и черными военными номерами, и развернулся к леску, в глубине которого их ждала богатая передача от чеченских друзей.
Две недели назад тот же ЗиЛ доставил сюда сорок ящиков со снарядами к стапятидесятидвухмиллиметровой гаубице, пятнадцать цинков с патронами калибра 5,45 миллиметра и сотню выстрелов ПГ 7ВМ к находящимся на вооружении боевиков гранатометам РПГ 7 [2] .
2
РПГ 7 — калибр 40 мм, прицельная дальность — 500 метров.
Взамен привезенных боеприпасов ичкерийские контрагенты должны были оставить в вырытой на склоне холма яме пять канистр с самогоном, три домотканых ковра, десять видеоплееров «Shivaki» и пять коробок с системными блоками «PowerMacintosh G4/500 МР», каждый стоимостью в две тысячи четыреста долларов. Самогон, ковры и видеотехнику контрактники намеревались поделить между собой и начальником автобазы, а компьютеры продать по возвращении в Ростов, откуда они все были родом. Где чеченские боевики взяли свой товар, российские партнеры не интересовались. Хотя, даже если бы они узнали, что на видеоплеерах и компьютерах была кровь двух убитых водителей дальнобойщиков, их бы это не заставило отказаться от сделки.
У каждого свой бизнес.
В конце концов, боеприпасы нужны чеченцам не для того, чтобы глушить ими рыбу в горных речушках.
В дополнение к вещам Потебенько сотоварищи ожидал и конвертик с тремя тысячами долларов, оставленный, как было оговорено, поверх коробок с плеерами.
— Время, время! — старшина постучал согнутым пальцем по циферблату наручных часов.
Рядовые отвалили деревянный щит, прикрывавший вход в землянку, и полезли внутрь. Ечин прыгнул вслед за ними, а Потебенько немного задержался, счищая налипшую на сапог вязкую жижу.
В тот самый момент, когда младший сержант начал распрямлять спину, из чрева холмика ударил сноп огня. Взрыв вырвал огромный ком земли, вверх взлетели измочаленные коробки с аппаратурой и чья то оторванная до локтя рука. Ударная волна подхватила Потебенько, пронесла его по воздуху на добрый десяток метров и впечатала спиной в каменистую осыпь, переломив позвоночник в районе второго шейного позвонка.
С неба посыпались песок вперемешку со щепками и обрывками картона.
Оглушенный младший
Через два часа после взрыва на труп младшего сержанта наткнулся крупный рыжий муравей. А к вечеру все тело Потебенько уже было облеплено маленькими прожорливыми тварями, ловко разрывающими своими жвалами окаменевшие мышцы и сухожилия.
Президент Грузии Эдуард Амбросиевич Шиманадзе, которого за глаза именовали не иначе, как «Шимпанадзе», был стар и немощен. Но, несмотря на болячки и прогрессирующий склероз, он в очередной раз переизбрался на должность главы государства.
На третий срок.
Выборы в Грузии прошли в полном соответствии с закавказскими традициями. На участки явилась едва ли четверть электората, однако бюллетеней в урнах оказалось даже больше, чем всех проживавших на этой благодатной земле избирателей. Вместе с детьми и домашней скотиной. И все как один отдали свои голоса за Шиманадзе.
«Вай мэ, как считать будем?» — спросили усатые абреки, озадаченные тем обстоятельством, что население маленькой Грузии почти сравнялось с российским.
«Тры к одному, да а!» — решили председатели избиркомов.
«Пачэму нэ чэтыре?» — заинтересовались абреки и осторожные европейские наблюдатели.
«Ну, тры чэтыре. Гдэ то так», — согласились председатели избиркомов и добавили: — «Но нэ пять...»
«Пачэму, да а?» — вновь осведомились абреки.
«Патаму што!» — ответили чиновники и ушли пить домашнее вино и петь хором.
«Абыдно, да а?» — огорчились абреки.
Но бюллетени посчитали, разделив общее количество поданных голосов на семь. Так, на всякий случай.
Семь больше пяти.
И явно больше трех или четырех.
Горцы не мелочатся.
Шиманадзе набрал сто целых и три сотых процента голосов. Его противники все вместе набрали еще двадцать. На лишние проценты вежливые европейские наблюдатели закрыли глаза. Когда молодая республика, расположенная в стратегической близости от границ России, стремится войти в НАТО, мелкие несуразицы принято не замечать.
Да и что такое двадцать с лишним процентов!
Всего одна пятая от целого.
Пшик, фитюлька по сравнению с глобальными интересами цивилизованного мира...
— И последнее, — посол США в Тбилиси прекрасно говорил по грузински с мягким сванским прононсом. — Русские базы.
Шиманадзе вяло махнул рукой.
— Дело решенное...
— Президента интересуют сроки, — посол продолжал гнуть свою линию.
— До конца этого года.
— Все?
— Две из четырех. Там не проработан вопрос о боевой технике...
— Ну у, мы же с вами обсуждали эту тему, — посол растянул губы в улыбке. — Соединенные Штаты обеспечат вашу армию всем необходимым. По стандартам Североатлантического Альянса. Кредитная линия будет открыта на срок до пятидесяти лет.