Крестраж # 1
Шрифт:
***
Напоследок, дав ворох распоряжений Бэрримору, который после привязки преисполнился обстоятельности и даже некоторой респектабельности, я отправился камином на общественную площадку с каминами вокзала Кингс-Кросс, где договорился встретиться с Гермионой за полчаса до отправления Хогвартс-экспресса.
Я её даже сначала не узнал, серая мышка вместо той яркой девушки, что я провожал к её родителям домой позавчера из кино. В стандартной ученической форме: клетчатая юбка до колен, форменные туфельки с чёрными гольфами, белая блузка, вязаный джемпер, галстук цветов Гриффиндора и растрёпанная,
Только всё это зря. Магически одаренные личности всё равно будут смотреть не на внешность, хоть и она важна, а на магический потенциал, и тут Гермиона довольно сильно выделяется на фоне большинства — тех же куриц из благородных магических семейств. Кто умеет смотреть, те разглядят в ней либо опасного конкурента, либо заманчивое приобретение, и таких не будет волновать мнение каких-то магглов или преподавателей школы, могут произвести различные действия в её отношении, в том числе недружественные.
Эти мысли меня совсем расстроили и я подходил к чете Грейнджер с непроницаемо-хмурым выражением своей морды. Как зеркальное отражение моих чувств, на лицах родителей моей однокурсницы застыли такие же чувства. Понятно, что не хотят отпускать её опять в неизвестность и переживают, и я попытаюсь их немного приободрить.
— Мистер Грейнджер, миссис Грейнджер, привет, Гермиона, — поздоровался я со всеми.
— Здравствуй, Гарри, — улыбнулась мне миссис Грейнджер, — Дэн хочет с тобой поговорить,— сказала она, придерживая за плечо взметнувшуюся Гермиону.
— Хорошо, — спокойно кивнул я и повернулся к старшему Грейнджеру. — Сэр?
— Отойдем, — обратился он ко мне и махнул к ближайшей скамье на перроне. — Мы не долго, — уже обращаясь к своим женщинам сказал он.
Мы отошли и было заметно, как ему трудно начать непростой разговор. С моей стороны очевидно, что они искренне любят свою дочь и очень сильно переживают о безопасности, благополучии и неприкосновенности своего ребёнка. Понимаю. Действительно, о такой девчонке стоит беспокоиться. Чтобы облегчить Грейнджеру задачу, я заговорил сам.
— Мистер Грейнджер, сэр, я примерно представляю, что вы хотите мне сказать и о чём попросить, и могу вас заверить, что я присмотрю за Гермионой и не позволю, чтобы с ней что-то случилось или её кто-то обидел. Поверьте, я смогу обеспечить её безопасность, хоть такое обещание и выглядит смешно на ваш взгляд, но вы даже примерно не представляете на что способен волшебник даже уровня вашей дочери, а я, без лишней скромности, намного сильнее неё.
— Я очень хочу верить, что ты сможешь... — начал он и осёкся, когда встретился с моим взглядом.
Легиллименция. Много раз уже выручала меня эта магическая дисциплина в которой, я надеюсь, очень сильно продвинулся как практикующий менталист. И сейчас, глядя в глаза отца Гермионы, я транслировал все мои соображения насчёт тех, кто попытается навредить его дочери. При этом прорывались мои истинные чувства, приправленные изрядной долей кровожадности и нормального
— Не сомневайтесь, сэр, у меня хватит сил защитить Гермиону.
— Хорошо, только сам её не обижай, иначе... — он многозначительно посмотрел на меня.
Не мог он по-другому сказать, это как ритуал, всегдашняя традиция, предупреждение отца девушки её знакомому парню. Я улыбнулся этой мысли, уже несколько раз в различной интерпретации подобное слышал. Нужно ещё немного его приободрить и обрадовать.
— На её День Рождения я постараюсь привезти Гермиону домой, чтобы она встретила праздник в кругу семьи, а не непонятно где, — по-прежнему смотря в глаза её отца сказал я. — Только ей не говорите, чтобы сюрприз не испортить.
— Эмма будет рада, когда услышит эту новость, пойдем, иначе сейчас Миона меня растерзает, — усмехнувшись, кивнул он в сторону сердитой и раскрасневшейся дочери, которой, хихикая, что-то шептала на ухо её мать.
***
Мда... Хогвартс-экспресс. Может, лет через двести, когда магглы срулят на другие планеты, волшебники придут к концепции скоростных современных поездов? Таких, как в Японии сейчас или таких, как через два года в Англии будут, когда откроют тоннель под Каналом. Восемь часов трястись на этой воняющей горелым углём железной телеге при наличии способов мгновенного перемещения попахивает махровым идиотизмом. Никуда не денешься... традиция-с. Я вздохнул, подхватил оба наших сундука и пошел в конец состава в "наш", ставший тоже традиционным, вагон, мрачно бубня под нос по-русски:
— "Наши поезда — самые поездатые поезда в мире, они перепоездят все остальные поезда по поездатости."
— Что, прости? — повернулась ко мне Гермиона, до этого с восторгом оглядывающая локомотив, этот ископаемый железнодорожный реликт, выкрашенный в весёленькую ярко-алую краску.
В отличие от неё я не рвался в Хогвартс и не испытывал положительных чувств от дальнейших предстоящих мне дел. Только подвальные трофеи и возможное обогащение сейчас немного поднимало настроение, ну и идущая рядом со мной девушка тоже. А в общем, я не представлял, чем там заняться, кроме меркантильных планов. Может, вынести всё, что не прикручено и не прибито гвоздями-сотками из замка? Наряду с криминальными планами присутствовали мысли с библиотекой и восполнении пробелов в образовании, но так, вяло и без огонька, перегорел, видимо, с учёбой. Верно говорят, что во многих знаниях — многие печали.
— Ничего, kotenok, это я так... задумался, — автоматом ответил я, пребывая в своих мрачных мыслях и, пыхтя, заталкивая багаж в тамбур вагона.
— Гарри! Как ты меня назвал? — с любопытством спросила она. — Это на каком языке?
— Когда назвал? Кем? — не понял я, наконец выныривая в реальность и помогая ей забраться в вагон.
— Ну вот это, сейчас... "котьонок". Кто это, на каком языке? — подозрительно глядя на меня, спросила Гермиона.
— А-а... э-э-эм-м... На испанском? — спросил я её, на что она отрицательно покачала головой. — Может, на эквадорском или гондурасском?