Крипта

Грант Эдгар

Тяжело вздохнув, Хогарт откинулся на спинку кресла и, забросив руки за голову, уставился в потолок. Шеф группы планирования операций предлагал простое и эффективное решение проблемы - сжечь цели вместе со зданиями. Он рекомендовал использовать гранатомет РПГ, для того чтобы вынести окна, и реактивный пехотный огнемет "Шмель", для того чтобы выжечь помещение склада вещдоков. По той же самой схеме предлагалось сжечь палаты больницы скорой помощи, в которых лежали хакер с подругой, и реанимацию, где после аварии находилась группа Крупа. Для этого были нужны две ячейки из трех человек, состоящие из стрелка, водителя и наблюдателя. Чтобы подчистить следы отработавших диверсантов после того, как те уйдут с места операции, их предлагалось

сжечь в машинах во время эвакуации с места нападения. Просто, эффективно и с большой вероятностью успеха. Но грубо и грязно. Хотя - ничего удивительного. Последними двумя эпитетами в последнее время можно было описать большинство операций ЦРУ.

Конечно, в результате обстрела наверняка будет много жертв, но Хогарта это не беспокоило. Он недавно читал спецкурс по России в тренировочном лагере для молодых рекрутов, и там ему в руки попала памятка, где четко говорилось о том, что возможность сопутствующего ущерба не должна приниматься во внимание при планировании операций ЦРУ. Там еще кто-то написал от руки, видимо, со слов инструктора, "особенно если этот ущерб наносится арабам или славянам".

Немного настораживало то, что шпионский смарт Виллиамса перестал подавать признаки жизни. Скорее всего, раньше времени закончился заряд батареи. Но камера наружного наблюдения за районным отделением полиции, установленная агентом неподалеку, не зафиксировала вывоза коробок с серверами, изъятыми у хакера. Значит можно было предполагать, что и они, и смарт все еще находятся на складе вещдоков, который располагался в "высоком" цокольном этаже и своими решетчатыми окнами выходил на задний двор здания.

Времени на проработку альтернативных вариантов не было. Тихо выругавшись, Хогарт отдал приказ на начало операции и взглянул на хронометр. С момента получения задания прошло меньше двух часов, а еще через три, максимум четыре часа дело будет сделано. И босс, и Виллиамс должны быть довольны такой оперативностью.

Москва

После того как ушла Надежда, Лекс не покидал свою палату, оставаясь под постоянным присмотром своего неразговорчивого соседа. Ему принесли обычный пресный больничный ужин. Потом заглянул врач и после придирчивого осмотра заявил, что кроме остаточных послешоковых явлений вроде дрожания рук, периодического нервного тика и непроходящего чувства тревоги с ним все в порядке. Немного побаливал огромный синяк на правом плече, оставленный срикошетившей от бандита резиновой пулей, но доктор сказал, что перелома нет, а гематома со временем пройдет, и волноваться не стоит. Он вколол хакеру легкое успокоительное с обезболивающим, с сочувствующим видом пожелал удачи и удалился, уступив стоящий рядом с больничной кроватью стул следующему гостю.

"Очень важный человек", о котором говорила Надежда, выглядел ненамного старше Лекса, и если бы не по возрасту седые виски, то вполне смог бы сойти за его ровесника. Полковнику Управления контрразведывательных операций ФСБ Титову на вид было лет под сорок, но холодный, тяжелый, полный уверенности в своих силах взгляд из-под чуть сдвинутых бровей не оставлял сомнений в том, что за свою карьеру он повидал многое и для того, чтобы добиться цели, готов идти до конца. Во время разговора хакер невольно сравнил его с пулей, выпущенной из тяжелой снайперской винтовки и готовой на своем пути пробить все препятствия, чтобы поразить цель.

Беседа была долгой и обстоятельной. Полковник с первых минут понял, что подозреваемый готов сотрудничать, но все же методично отработал все детали вербовочной процедуры, чтобы это решение закрепилось в сознании хакера как осознанное и единственно верное.

Только сейчас Лекс понял, что от него потребуется нечто большее, чем правдивый рассказ о его атаке на биржу и предоставление доступа к скачанным файлам. Он с

удивлением осознал: ФСБ со всей серьезностью восприняла силовую операцию американцев в Москве и готова зайти максимально далеко, чтобы их наказать. От него теперь требовалась не только информация. От него требовалось участие в сложной и опасной игре против ЦРУ, которую затевал полковник Титов. Мысль о том, что он станет участником реального шпионского триллера, пугала и волновала одновременно, но Лекс четко понимал, что, только согласившись на предложенную ему роль, сможет спасти себя от тюремной камеры.

А еще ему ужасно хотелось отомстить американцам за Машеньку.

После разговора Лекс бегло прочитал и подписал предложенные ему бумаги. Явно довольный результатом, Титов прямо из палаты связался с кем-то по телефону и отдал распоряжения, из которых стало ясно, план операции уже получил предварительные согласования и готов к развертыванию.

Когда полковник ушел, хакер понял, что от волнения его сердце бьется чаще, чем обычно, лицо горит, а в висках ощущается отчетливая пульсация. Он поднял руку, взглянул на свои пальцы и увидел, что послешоковая дрожь прошла. Лекс вдруг почувствовал необычайную уверенность в себе, неизвестно откуда появившуюся решимость до конца выполнить отведенную ему роль. Этот странный прилив сил захлестнул его зовущим к действию освежающим потоком и наполнил сознание волнующим предвкушением опасности.

Прямо от хакера Титов прошел в кабинет заведующего отделением, где его ожидали несколько оперативников, наблюдавших за их разговором по экрану ноутбука, связанного с камерами, установленными в палате.

– Ну как он?
– спросила Надежда.

– Не дурак вроде. Понимает, что выбора у него нет, - ответил полковник и, присев на небольшой стоящий у стены диванчик, спросил врача: - Ты чего ему вколол?

– Стандартный послешоковый коктейль. И легкий стимулянт, как вы просили, - ответил тот.
– А что. Реакция нормальная. Вон, глаза блестят, зрачки расширены, лицо горит - признаки нарастающей активности налицо.

– Ну, налицо так налицо. Только что-то твой стимулянт начал действовать в конце разговора. Я уже задолбался с ним четки перебирать, - недовольно проворчал Титов.

– Наверно, индивидуальные особенности организма, - пожал плечами врач.
– Парень он крепкий. А может, произошло наложение препарата на успокоительное, которое ему ввели сразу поле аварии.

– Ладно. Главное, все срослось, как планировали. Он теперь наш. Можно начинать партию. Ты готова?
– Титов обратился к Надежде и, увидев, что та кивнула, добавил: - Тогда вперед. И удачи вам.

Коротко кивнув, Надежда взяла небольшую спортивную сумку и, пожав мужчинам руки, вышла из кабинета.

Был уже поздний вечер. Пациенты в своих палатах готовились ко сну. Полутемный коридор травматологии был пуст, только из полуоткрытой двери ординаторской пробивался неяркий свет. Бросив быстрый взгляд по сторонам, девушка закинула сумку на плечо и быстрым шагом направилась в сторону палаты, в которой находился хакер.

Впереди была долгая беспокойная ночь.

США

Быстро прочитав отчет об операции в Москве, Хогарт глянул на часы и вызвал директора Центра киберразведки по видеосвязи. Несмотря на позднее время, Виллиамс был в своем кабинете. По его нетерпеливому виду можно было точно сказать - он ожидал именно этого звонка.

– Ну?
– не поприветствовав коллегу, спросил он.
– Есть результат?

– Есть. Можешь посмотреть новости по российским каналам. Там непрерывно крутят репортажи с мест атаки исламских террористов в Москве на полицейский участок и больницу скорой помощи. Склад вещдоков гарантированно уничтожен. Палата реанимации тоже. Это сами русские подтверждают и по новостям, и через представителя МВД.