Крипта
Шрифт:
Директор центра киберразведки понимал, что ввязывается в сложную и опасную игру. Но он чувствовал, что перед ним готово открыться нечто очень важное, от чего может зависеть будущее страны и его личная судьба, и принял решение докопаться до сути происходящего вокруг проекта "Мидас".
Тем временем Хогарт доложил последние новости из Москвы. Его люди сообщали: из нескольких источников получены подтверждения, что оборудование, изъятое у хакера, и люди, участвовавшие в захвате его квартиры, зачищены. Оставалось найти его самого и его подружку, чтобы завершить начатое.
Этим как раз и занималось АНБ, на полную запустив свою машину электронного наблюдения.
Над
Весь собранный поток данных передавался на суперкомпьютеры АНБ, фильтрующие и по заложенным параметрам вычленяющие крупицы полезной информации, которые затем собирались в часовые и дневные сводки. Особо интересные куски, снятые с президентской, правительственной связи, Министерства обороны и руководства крупных российских компаний, были закриптованы и шли в расположенные в вечной мерзлоте Аляски гигантские хранилища данных без расшифровки. На их вскрытие требовались огромные ресурсы, которые выделялись по специальному запросу. Особое согласование требовалось и на отслеживание цели по определенным параметрам: голосу, тематике разговора, местоположению, номеру телефона или "отпечатку" устройства.
Работа была налажена безукоризненно и позволяла вычислить практически любого человека, не использующего средства электронной маскировки, вроде модуляторов голоса и сетевых скрэмблеров* (*Устройство, маскирующее присутствие в сети). Но это была всего лишь часть системы сбора информации, раскинутой АНБ над Россией. Огромный пласт данных снимался с Интернета, в котором американцы, пользуясь тем, что на их территории расположены корневые сервера мировой паутины, чувствовали себя полными хозяевами.
Сейчас вся эта колоссальная машина с десятками спутников, суперкомпьютеров, нейросетей и сотнями аналитиков была приведена в движение, чтобы вычислить Лекса и Надежду, которые, вконец измотанные событиями последних суток, крепко спали в простенькой московской двушке. Спали и не видели, как на экране соединенного с портативным суперкомпьютером черного ноута, которым так гордился хакер, мигало окошко с надписью "ДОСТУП К ФАЙЛАМ ОТКРЫТ".
* * *
Два пожилых человека сидели на террасе небольшой старинной виллы, выходящей на Потомак* (*Река, протекающая через Вашингтон) и наслаждались закатом. Огромный оранжевый диск солнца медленно опускался по безоблачному небу за подернутый сизой дымкой горизонт. Но жара не спешила уступать место вечерней прохладе. Она прочно цеплялась своими душными
– Душно... Это становится нестерпимым, - проворчал Бергман, недовольно посмотрев на медленно вращающийся над их головами огромных размеров вентилятор.
– Я думаю застеклить здесь все и поставить кондиционеры.
– Не делай этого, Дэви, - бросил на старого друга укоризненный взгляд гость.
– Я знаю, к чему это приведет. Вначале стекло на террасе, потом новые пластиковые окна, потом газовое отопление. И через пару лет ты превратишь это великолепное, пропитанное историей место в банальный новодел.
– Может, ты и прав. Тем более я уже думаю подыскать себе новую базу где-нибудь в Вашингтоне, поближе к врачам, - ответил хозяин виллы и, немного помолчав, добавил: - Да, старина. Досталась нам проблемка под занавес. Но, думаю, справимся. Взлом, похоже, случайный. Хакер не знал, куда лезет. Так что отловим наших русских беглецов и восстановим статус.
– Ты лучше скажи, что нового по твоей части, профессор.
– Все по плану. Мы готовимся к самому худшему сценарию. По нему нам осталось не 80-100 лет, как мы раньше предполагали, а лет 30-40.
– Читал я твою последнюю сводку. Диффузия Гольфстрима. Опреснение Северной Атлантики из-за таянья льдов. Дестабилизация устойчивых воздушных течений в верхних широтах. То же самое и на юге у Антарктики. Выглядит достаточно апокалиптично.
– Таянье льдов не самое главное, - профессор взял длинный стакан с лимонадом и, помешав в нем трубкой кусочки льда, сделал несколько глотков.
– Мы вывели еще один параметр - ускоренное таяние вечной мерзлоты в России и Канаде. Это значительно увеличит отдачу влаги в атмосферу с этих территорий. Но и это не все. При таянии вечной мерзлоты высвобождается содержащийся в ней метан, и это значительно усиливает эффект нагрева атмосферы.
– Плохо, - горестно вздохнул Бергман.
– Хорошего мало. Новые расчеты показывают, что если так пойдет дело, к 40 году температура поднимется на 1,5 градуса. Это если таяние мерзлоты не прекратится. При забитой в нашу модель солнечной активности избыток влаги не будет задерживаться в атмосфере и выпадет в виде осадков. Уровень океана прогнозировать сложно, но мы знаем, что при таком подъеме температуры он повысится. Метеомодели более обкатаны, и они показывают, что сплошной покров из туч сложиться не сможет. Парникового эффекта как такового не будет, но погода изменится кардинально и станет более экстремальной. Короткие, но жесткие зимы, непереносимая жара летом. И повсеместно ураганы, тайфуны, ливни, снежные бури. Жестокая, в общем, вырисовывается картина. И не к концу века, а буквально завтра. Мы пока держим доклад в тайне, так от него больше пользы. Нечего пока будоражить население, но рано или поздно это все всплывет и начнется хаос.
– Хаос - это мы можем. Хаос у нас получается хорошо. Какие изменения в прогнозе по целевым территориям?
– Да, в общем, как и в предыдущей модели. Только сдвиг по времени лет на 30. Все это, - он сделал жест рукой в сторону горизонта, - постепенно превратится в пустыню. Пресной воды не будет. Города вымрут от жажды, болезней и нехватки ресурсов. Канада может еще продержится немного, но большую ее часть затопит поднимающийся уровень океана. Останутся только горы на западе. Ну и пару возвышенностей на нашей границе.