Криптомания
Шрифт:
– Сэр, Вы будете оплачивать американскими йепкоинами или русскими блинкоинами?
– Йепкоинами, я же американец. Или я что, похож на русского?
– Одну минуту, сэр. К сожалению, солнцезащитный крем закончился.
– Как закончился?
– Сэр, я сделала запрос на склад. Мне сообщили, что он закончился.
– А где у Вас склад?
– В задней части самолета.
– А сразу запрос было не сделать? Зачем было задавать столько ненужных вопросов?!
– Сэр, Вас что-то раздражает?
– Вы! Глупая, бездушная машина!
– Не понимаю, сэр. Вызвать охрану?
– Никого не надо. Уйдите, ради всего
Стюардесса-робот удивленно поджала губы и удалилась.
– Хорошо, что обижаться они не умеют, – подумал Вилли. – Надо мне перестать что-либо хотеть. Значит, перестать думать. Хотя бы до конца полета. – Он закрыл глаза.
– А все-таки, почему я лечу без удовольствия? Вероятно, мне не нравится моя текущая миссия. Мало того, она неуютная, рискованная, непредсказуемая, но она и примитивная. Раздуть революцию, чтобы отнять кусок чужой территории, на которой будет производиться электроэнергия с целью создания денег. Неужели сотни лет человек стремился и гнался создавать технологии, имея финальной целью нечто подобное? Отъем территории и накопление ресурсов, что сейчас завуалированно называют расширением сфер влияния и успешным ведением бизнеса.
Вилли вздохнул.
– А я не лидер! – с отчаянием подумал он. – Я не отнимал в жизни ни у кого ничего и никогда. Разве я смогу убедить людей возненавидеть их землю, поднять восстание, а затем добровольно отдаться врагам? Я сам не жажду восстания. Мне противно побуждать людей не то, что совершать убийства, а даже просто становиться недовольными.
Лицо Вилли серело с каждой минутой.
– Но ведь сидеть в кабинете девятый год подряд было жутко тоскливо, – возразил он себе. – Писать официальные письма, запросы, выполнять одинаковые распоряжения начальства, зевать на скучных совещаниях… В кого я превратился в Нью-Йорке? В серого, раздражительного, вечно недосыпающего бюрократа. А теперь меня бросают в стан врага и требуют стать пламенем революции?
– Как мне не верится в то, что у меня всё получится, – прошептал Вилли. – Почему я не чувствую никакой надежды на хороший исход? Ни одна душа не дает мне импульса веры. Ни начальство, ни жена, ни ребенок. Не только веры… Есть ли необходимость в том, что я делаю? Может, если мне не нравится то, что я делаю, значит, я не должен этого делать?
Вилли помрачнел еще сильнее.
– Будь проклята эта хорошая память и знание русского языка! Зачем всё учил? Мог бы спокойно лет через тридцать, выплатив кредит за домик, умереть в собственном фруктовом садике… Нет же! Умру в пучине ругани с этими слабоумными роботами…
Ненависть от осознания собственного бессилия захлестнула Вилли.
– Как я хотел общаться по жизни с умными людьми! Думал, образование приблизит меня к гениальным людям. А в итоге? Пьющий Чарли с похабными шуточками, вояка Моррис с бесконечными приказами, собрания с бюрократической трескотней, по вечерам Линда… Она же почти робот. Что делать с сыном, которого Линда учит быть как все? О чем говорить с ним в пятилетнем возрасте? Стоить его учить всему, что вместила моя память?
Приземлились. Из самолета Вилли вышел молча, максимально отвернув голову от попрощавшейся с ним стюардессы.
– Черт! Куда меня занесло в мыслях? – Вилли тряхнул головой. – Я ненавижу всех и не знаю, что делать. Этим всегда кончалась любая моя попытка рационально осознать происходящее.
– А меж тем надо включить
Через пять минут пребывания в Руанде Вилли был потрясен великолепием этой маленькой холмистой страны. Повсюду раскинулись поляны алых, розовых и голубых цветов. Среди них лежали, словно огромные киты, темно-синие панели солнечных электростанций. Меж них, покачивая лопастями, высились ветрогенераторы. Везде суетились люди. Их было так много и все они были одеты в разноцветные одежды, что у Вилли, привыкшего к пустому Нью-Йорку, закружилась голова. Насколько Вилли знал из американских источников, вот уже более десяти лет Руанда являлась одним из государств-рекордсменов по добыче криптовалюты. После страшного геноцида в далеком 1994 году страна развивалась семимильными шагами, к 2030 году существенно обогнав своих географических соседей. Американские власти, пришедшие сюда в 2050 году, довели это небольшое африканское государство до совершенства, проведя полную электрификацию страны. Местными работниками управляли дистанционным способом большинство населения Соединенных Штатов – американские криптоменеджеры.
Рядом со зданием аэропорта располагалась железнодорожная платформа. К счастью, в жару Вилли не попал. Было комфортно тепло – около двадцати пяти градусов выше ноля. В ожидании поезда разведчик присел на лавочку. Пятьдесят лет назад здесь, вероятно, стоял киоск по продаже бумажных газет, а теперь гигантский, размером с обеденный стол, планшет. На нем плавно сменяли друг друга местные новости. Вот счастливые темнокожие лица горделиво подняли вывеску, гласившую о десятимиллионном произведенном йепкоине. Далее следовало сообщение о вышедшей на рекордную мощность гидроэлектростанции на севере Кигали. Были и новости не производственного толка: две спортивные деревенские команды схлестнулись в соревновании по прыжкам в озеро Киву.
Лишь дуновение ветерка выдало бесшумно подъехавший электропоезд. Мрачно темно-серый цвет – популярный нынче сверхлегкий углепластик, обтекаемый аэродинамический нос – для развития сумасшедшей скорости, сощуренные узкие фары – изящная работа дизайнера. Гигантская океаническая рыбина распахнула свои врата. Вилли с любопытством и некоторой опаской вошел. В Нью-Йорке он не путешествовал на поезде уже много лет. Вилли сел, и через минуту мощное ускорение вжало его в спинку кресла. Свирепо рассекая воздух, поезд понесся на юг в сторону Рурунди. Внутри оказалось много народа – рабы американских господ. Все они общались со своими хозяевами посредством аудиосообщений, убеждая их в своей выдающейся работоспособности. Говорили на корявом английском – далеко не все сумели овладеть языком за двадцать пять лет колониализма.
Вскоре поезд влетел в тоннель и начал уходить вниз, с каждой минутой погружаясь все ниже и ниже. Через десять минут, по расчетам Вилли, они должны были достичь окраины страны. С каждой новой станцией из вагона исчезало все больше людей. Миновало еще несколько коротких остановок и объявили о конечной. Граница с Рурунди.
Конец ознакомительного фрагмента.