Криптозой
Шрифт:
– Вы не представляете, насколько действительное положение вещей сложнее ваших представлений о нем.
– По-моему, я вполне адекватно сужу о действительности… в соответствии с получаемой информацией…
– Все люди судят о реальности субъективно, но их так много, что мир становится статистически устойчивым. Если я скажу, что Вселенная была именно такой, какой ее представляло большинство, вы поверите?
– Что имеется в виду?
– Когда-то вся человеческая Вселенная представляла собой плоскую Землю, опиравшуюся на трех китов, стоявших, в свою очередь, на спине громадной черепахи.
– Птолемей, Коперник? Джордано Бруно?
– Браво, полковник! Вы быстро схватываете. Так вот по мере накопления изменений в представлениях людей менялись и форма, и содержание Программы, то есть метаистория Вселенной. Я же наблюдал за этим процессом со стороны.
– Из четвертого измерения, – скептически хмыкнул Кирилл.
– Примерно так, хотя на самом деле мой мир имеет не четыре измерения, а три с хвостиком, он «плотнее» вашего, и время в нем двумерно. Но это к слову. А теперь позвольте мне отправиться по своим делам. Уверяю вас, мы скоро встретимся.
Кирилл очнулся, посмотрел на разомлевшего и уснувшего Лаврика.
– Да, попал парень в переплет! Любопытство всегда было наказуемо, а тем более такого масштаба. Неужели нельзя уладить возникшую проблему мирным путем? Ведь он почти абсолютно беспомощен.
– Едва ли, – покачал головой Утолин, направляясь к двери, но на полпути вернулся, потряс Лаврика за плечо. – Проснись, коллега.
Лаврентий с трудом разлепил веки, замычал.
– Один вопрос: сколько тебе понадобится времени для доводки ПН?
– Не знаю… – вяло пробубнил компьютерщик.
– Это очень важно. Нас не оставят в покое, пока не догонят и не ограничат. Чем быстрее ты справишься с программой, тем больше у тебя шансов сохранить жизнь.
– Ты невероятно добр, господин дьявол, – пробормотал Кирилл. – Сначала соблазняешь человека всяческими способами, убеждая начать работу и не говоря, что она смертельно опасна, а потом выясняется, что жизнь клиенту вовсе не гарантируется.
– Я в таком же положении, – остался невозмутимым Утолин. – Прошу прощения за доставленные неудобства.
– Хороши неудобства! – фыркнул Кирилл. – Либо пуля в спину, либо подстроенная автокатастрофа!
– Будем держаться вместе – выживем. Итак, Лаврик, подумал? Когда ждать окончательного результата?
– Недели две… – пробормотал Киндинов, закрывая глаза. – Если мне будет предоставлена аппаратура и время…
– Компьютер я тебе обеспечу, место тоже. Возьми отпуск на работе, придется посидеть в подполье.
– Мне не дадут.
Утолин посмотрел на Кирилла.
– Поможете ему?
– Не вижу надобности, – сухо отрезал Тихомиров. – Он выходит из ваших… потусторонних игр. Если хочет сохранить шкуру.
– Уже поздно, к сожалению, – скривил губы капитан. – ПСП его не отпустит, а тем более Пес. От того, как скоро он закончит расчеты, зависит не только его и моя жизнь, но и ваша тоже. – Утолин помолчал. – И жизнь вашей жены. До встречи.
Он исчез. Тихо хлопнула входная дверь.
– Чтоб ты сто лет жил! – пробормотал Кирилл, сдерживая более крепкое выражение, и добавил: – И двести раком
Лаврентий засмеялся, но тут же умолк, зашипев от боли в разбитых губах.
– Вот сволочи! Смеяться не могу… губы в лепешку… На чем вы остановились?
– Ложись спать, я постелю тебе на диване. Надеюсь, ПСП не знает, где мы находимся. Утром поедем на работу и будем думать, как выйти из положения с минимальными потерями.
– Меня уволят…
– Это было бы только справедливо, – отрезал Кирилл. – Влез в дерьмо – сам и вылезай.
– Ты мне… не поможешь?
Кирилл посмотрел на Лаврика, имевшего жалкий вид, и подумал, что за последние сутки уже второй человек просит его о помощи. Первой была Лилия. Интересно, где она сейчас? И с кем?..
– Помогу, – со вздохом ответил он, вдруг ощутив навалившуюся усталость.
Через несколько минут оба спали.
А из кармана куртки Лаврентия выползла муха и начала облет квартиры.
Глава 6
ПРОРЫВ ЗА ПРЕДЕЛЫ
Муху Кирилл обнаружил, готовя на кухне завтрак: яичница из шести яиц – на двоих, бутерброды и кофе. Муха ползала по потолку и наблюдала за действиями хозяина, спокойно занимаясь чисткой крыльев. Кирилл удивился, заметив насекомое: мух у него отродясь зимой не водилось. Потом вспомнились жужжащие создания, барражирующие пространство квартиры Киндинова, и Кирилл насторожился. Смешно было представить мух в роли подглядывающих и подслушивающих устройств, но земные инженеры уже вплотную подобрались к нанотехнологиям, и исключать возможность использования насекомых в целях разведки было нельзя.
Кирилл изловчился, поймал муху, внимательно рассмотрел непрошеную гостью, ничего похожего на микроаппаратуру не обнаружил и шмякнул жирную тварь об пол.
Лаврик утром выглядел не лучше, чем ночью. Пришлось дать ему глоток коньяка и запудрить синяки на лице, чтобы не так бросались в глаза.
Разговаривали мало. Оба понимали, что разговор с начальством предстоит нелегкий, правдивое изложение событий исключалось, а придумывать правдоподобную историю не хотелось. В таком двойственном расположении духа Кирилл и поехал на работу к девяти часам утра с приунывшим Лавриком на заднем сиденье, на лице которого была написана покорность судьбе. С синяками и запекшимися губами он был похож на бомжа, подравшегося с приятелями, а не на интеллигента, специалиста по информационным технологиям.
Директор ФСФР генерал Солтанов Михаил Трофимович принял их в десять часов утра, сразу после короткого селекторного совещания. Кивнул на стулья у стола для деловых встреч, упиравшегося в стол хозяина кабинета, образуя букву «Т». Кирилл и Лаврик сели.
– Слушаю вас. – Солтанов бросил на Киндинова вопросительно-неодобрительный взгляд. – Что это с вами, Лаврентий Павлович? В хоккей играли?
Киндинов беспомощно посмотрел на Кирилла.
– Результат защиты чести и достоинства, – сказал Тихомиров. – Лаврентий Павлович попал в неприятную компанию, где он не пользуется таким же авторитетом, как на работе, и вынужден был доказывать свое право на свободу. В связи с чем, по моему глубокому убеждению, ему требуется отпуск.