Криптозой
Шрифт:
Ювинга оставил их в центральном «бункере» сооружения, играющем роль гостиной, коротко объяснил, как пользоваться местной обслуживающей техникой, и исчез. Гости, оставшиеся наедине с собой, так и не поняли, опустил он свой «замок-звезду» под «воду» трихронового океана или нет. Никаких ощущений, которые могли сопровождать этот процесс, они не испытали. Лишь спустя час после ухода Утолина Лаврик догадался включить внешний обзор, и одна из стен гостиной превратилась в объемный экран, показавший гостям бледную голубовато-лиловую бездну, в глубинах которой ворочались какие-то призрачные тени и вспыхивали
Побродив по сложным и разным в сечении коридорам «замка», заглянув в несколько помещений, занятых какими-то живущими своей жизнью конструкциями, гости вернулись в гостиную и с удобством устроились в креслах перед экраном, потягивая через соломинки выданные невидимыми слугами соки – березовый и кленовый.
Лаврик, однако, долго так не высидел, залез в сумку Утолина, достал оба компьютера и стал возиться с ицахским, похожим больше на конгломерат кристаллов и прозрачных шипов. Лилия и Кирилл сначала наблюдали за ним, потом это им надоело, и они заговорили о своих проблемах. Кирилл понимал, что ничем хорошим их беготня по слоям Гиперсети не кончится, и пытался хотя бы теоретически обосновать свои негативные ощущения и ожидания. Лилия все еще верила Утолину, поэтому его действия не обсуждала, но мечтала о скором завершении похода. Счастливом завершении. Кирилл догадывался, что она имела в виду, и разочаровывать жену не хотел. Интуиция, обострившаяся в последнее время до пугающего «гласа божьего», предсказывала совсем не счастливый финал их эпопеи.
– До сих пор не могу поверить, что Земля – только программа среди других программ Гиперсети, – сказала Лилия с виноватой улыбкой. – Виртуальный мир наподобие тех, которые создают наши компьютеры. Не могу поверить, что я тоже не более чем подпрограмма, подчиняющаяся каким-то внешним законам. Ведь я живой человек!
– Я уже смирился с этим, – сказал Кирилл, понимая чувства жены. – Хотя все еще надеюсь, что свободен в своем выборе.
– Свободен, но в очень узких рамках. Слишком уж от многого мы зависим. Хотя ты-то как раз имеешь право считать себя человеком воли, а я нет. Я просто женщина, которая хочет жить, любить и иметь детей. Разве это много?
– Это много, – серьезно ответил Кирилл. – Но это справедливо. Как утверждает реклама: ты этого достойна. Капитан говорил, что он курировал Россию и наблюдал за Фигурами Влияния, одной из которых был твой муж. Почему он решил спасти его, а потом и тебя? Ведь для него мы все всего лишь виртуальные существа, пусть и из плоти и крови.
Лилия покачала головой.
– На эту тему мы не разговаривали. Я спрашивала его, но он отшучивался и уводил разговор в сторону. Единственное, что я поняла из его уклончивых высказываний, что Земля является неким испытательным полигоном, где исследуются варианты взаимодействия волевых операторов.
– Это как?
– Ну, мне кажется, Игорь имел в виду взаимодействие добра и зла. Волевые операторы зла – это бандиты, террористы, убийцы, мафиози, а операторы добра…
– Я понял. Интересно, кто тогда я в
– Ты оператор справедливости, – улыбнулась Лилия. – Хотя еще совсем зеленый, способный ошибаться. Но я в тебя верю. Честно могу сказать, что эта вера пришла не сразу. Я ведь помню, каким ты можешь иногда быть несправедливым.
Кирилл порозовел, опуская глаза.
– Это в прошлом.
– Надеюсь, что да. Игорь признавался, что у тебя большой потенциал и что, если бы ты встретился ему раньше, он выбрал бы тебя, а не капитана Утолина.
– Спасибо ему за оценку. Наверное, я теперь должен его за это отблагодарить?
– Не иронизируй, он говорил искренне. Его никто не заставлял спускаться в наш слой реальности и спасать Георгия… и меня. Он сделал это добровольно, осознав пагубность некоторых законов их мира.
– Каких законов?
– Во-первых, Закона Потребности. Каждый человек Ицаха может выбирать свой путь сообразно потребности своего тела и разума, без всяких ограничений. Во-вторых, здесь постулируется запрет на создание обратной связи с «духами» – операторами более высоких уровней.
– Может быть, связь с Создателем важнее?
– Игорь намекал, что Создатель Гиперсети – и нашей земной реальности – не главный Творец, не Первый.
Кирилл озадаченно оттянул нижнюю губу.
– Что значит – не главный? Разве Создателей Вселенной несколько?
– Я сама плохо разобралась в этом вопросе, поняла только, что Творец нашей реальности сам был создан другим Творцом, самым Первым. А уж потом появилась Гиперсеть, другие разумные существа и мы, люди.
Кирилл скептически хмыкнул.
– Впервые слышу подобную ересь. Значит, если верить словам капитана, наш мир и вообще вся Гиперсеть сотворена… м-м… дьяволом?
Лилия улыбнулась.
– Дьявол – это наша земная ипостась, созданная воображением людей. Все намного сложней. Хотя в каком-то смысле Творца Гиперсети можно, наверное, назвать и дьяволом. Появится Игорь, задай ему свои вопросы, он все объяснит.
В гостиной неожиданно прозвучал музыкальный аккорд и вслед за ним восклицание Лаврика:
– Собака бешеная!
Кирилл и Лилия оглянулись на него.
Перед Лаврентием возникла сложная, переливающаяся огнями, ажурная конструкция в форме пересекающихся интерференционных решеток и фасетчатых глаз.
– Что это? – удивилась женщина.
– Он раскрылся… – пробормотал зачарованный Лаврик.
– Кто?
– Комп…
– Ему удалось включить ицахский компьютер, – догадался Кирилл. – Все-таки наш хакер действительно талантлив. Кстати, у меня родилось предложение. Пока Лавр тут колдует с чужой техникой, давай поищем рубку управления хозяина и поговорим с компьютером. Мне хотелось бы понять, что такое трехмерное время.
– Если тебе это интересно, то я не против.
Кирилл поставил высокий стакан из перламутрового «стекла» на возникший из воздуха прозрачный квадрат и встал. Квадрат и стакан растворились в воздухе. Это работала техника помещения, использующая эффекты силовых и полевых взаимодействий. Для людей Земли подобные явления казались бы чудом, проявлением магических сил, но Кирилл уже привык к демонстрации возможностей высоких технологий, неотличимых от магии, и почти не обращал на них внимания.