Кривич
Шрифт:
Ч А С Т Ь 2:
"КАЛИКА ПЕРЕХОЖИЙ".
– 1-
Двадцать раз попробуйте,
на семьдесят первый раз
получится.
Армейский фольклор
Гордеево городище еще не оправилось после посещения соседей из Дикого поля, когда в один из теплых погожих деньков Монзырев позвал к себе Ищенко и прямо с порога огорошил своего сотника словами:
– Застоялся ты у меня здесь, лейтенант, а как известно, волка ноги кормят. Пора бы уже и делом заняться, а то не заметишь когда и зима в окно постучит. Собирайся в дорогу дальнюю.
– Это куда ж?
– опешил
– Поедешь на закупки. Вон Боривоя с собой возьмешь, Сашкин печенежский хабар, у степняков взятый, два десятка бойцов из своей сотни. Ну, это сам подберешь, кого сочтешь нужным.
– Это понятно. Закупать-то что?
– А то не понятно? Продукты, одежду, обувь, да много чего. Галка с Боривоем полный инструктаж провела, полный расклад дала и все разъяснила. Нас сейчас разве что погорельцами называть можно, куда не посмотри, везде дыры латать нужно.
– Я-то, зачем поеду, если Борька сам все знает?
– А ты его только до ближайшего непострадавшего от набега погоста доведешь, там оставишь. Назад сам доберется. Ну, а тебе дальше по Руси проскочить следует, а то живем в медвежьем углу, не зная, что в мире творится. Короче, со своими орлами следуешь в разведывательную миссию. Ясно?
– Чего уж не ясного. В какую сторону переться прикажешь?
– А вот тут тебе и карты в руки. Как говорится, полный карт-бланш, единственное что, не зарывайся. Скажем так, к зиме жду восвояси с подробной картой и сведениями по стране. Надоело быть слепцом на своей земле.
Ранним утром ведя лошадей в поводу, таща на хвосте пустые телеги с компанией Боривоя, через северные ворота разведчики проследовали в направлении черниговского тракта. Прощай Гордеево городище, счастливо оставаться родичи! Авось все сложится удачно!
Пустая дорога не стала тяжким бременем кривичам, родные места давно остались где-то позади. Большое поселение, имеющее все претензии на звание "городка", выросло перед глазами как-то неожиданно среди царства светлого южного леса. Одним боком погост прилепился к запруде на реке. Судислав, десятник Ищенко, сидевший в седле и сам Андрей, шедший сбоку от жеребца, левой рукой, державшийся за стремя, рассмотрели хатки предместного городища, а за ним высокую стену из рубленных тяжелых бревен, венчавшуюся заостренным частоколом. Пока торговая процессия кривичей проезжала посад, Андрюха с интересом рассматривал жилища древних славян, пришел к выводу, что перед частоколом обосновалась голь перекатная, едва сводившая концы с концами. Как-то не очень заметно родовых связей и традиций в этом погосте. Может быть, набеги печенегов в свое время довели проживающих в нем людей до края бедности? Или уже свои постарались? Да-а, картина не веселая.
У открытых нараспашку ворот скучали два стража, разомлевших на солнышке, нагревшем железные шеломы на их головах. Вместо воинского доспеха, оба блюстителя порядка были одеты в подобие жилетов поверх подкладов, сшитых из грубо выделанной кожи, с нашитыми на груди железными пластинами. Широкие шаровары заправлены в черевы. Мужики дородные, оба в возрасте, обросшие густыми бородами и усищами с проседью на лицах. Сотник кривичей ухмыльнулся. Если бы этим двоим сменить прикид, запросто можно выставлять под двери богатых гостиниц и ресторанов, у них и взгляды такие же, на снующих мимо людей, обремененных повседневными
– Эй, купец! За проезд, подорожную деньгу плати, чай не в лапотную весь въезжаешь.
Десятник косо зыркнул в строну своего воинского начальника, с ухмылкой созерцавшего картину въезда в поселение, без разговоров щелкнул пальцами руки, и мелкие монеты сорвавшись со щепоти в воздух, крутясь по наклонной траектории, полетели в сторону одного из бородачей. На удивление тот словно лопатой, широкой ладонью смог налету, ловко поймать оплату проезда, сунул деньги в поясной кошель, кивнул приезжим, и тут же потерял ко всей кавалькаде и перевозчикам всякий интерес.
Внутри погост несколько отличался от халуп под наружными стенами. Большая рыночная площадь, правда, пустовавшая по причине неурочного часа. По вечерней поре торговые ряды обезлюдели, а торговые точки закрылись. От площади разбегались вкривь и вкось улицы, дома на которых выглядели явно побогаче ранее виденных, рублены из светлой древесины, с островерхими крышами. От улиц, и друг от друга, их отделяли плетни. Вон видна церковь, с широкой папертью перед входом в нее. Чудеса, да и только! Каким это ляхом на Руси прижилась греческая церквуха, да еще видать пустившая корни, имеющая свою паству. Нда! Народ постарался, умельцы сработали ее из ядреного чистого дерева, украсили резными вставками. Смотрится как игрушка, словно ее стены кто-то намастичил воском и натер их до блеска. На солнце сверкает янтарем. От увиденного к вставшим столбами воям протиснулся Боривой.
– Сотник, - обратился к Андрею.
– Я своих у базара пристрою, там и заночуем. Тебя, если что, где искать?
– Надеюсь, что в сей богадельне постоялый двор сыщется. Пошлешь кого, найдут. Да, я тебя завтра сам на рынке увижу.
– Тогда бывай!
По довольно узкой дороге проследовали в один из концов. Перед распахнутыми воротами Ищенко пригляделся к внутреннему устройству двора, решив что-то для себя, соскочил на землю, взяв коня под уздцы, потянул за собой. Распорядился за спину:
– Входим, - мотнул головой в сторону двора.
– Здесь остановимся. Судя по всему, тут вся улица, сплошные постоялые дворы для приезжих.
– Видно это мы не в базарные дни приехали, а так народу не протолкнуться.
– Изрек Судислав.
– А ничего так, - усмехнулся Первак, молодой воин одного из взятых в путешествие десятков.
– Я уж за дорогу отвык от теремов.
От сарая послышался скрипучий голос смерда коловшего дрова для бани:
– Хм, теремов? Да, нет, терема здесь на другом конце погоста отстроены. Там вся верхушка местной старшины проживает. Там же и боярские хоромы, а сие так, для приезжих.
За крепкими тесовыми воротами, открытыми по причине раннего времени настежь, по центру высилась двухэтажная изба, поражая широкими размерами. Справа от избы помещался хлев с хрюкающей и мычащей живностью. Судя по тому, что смрадом оттуда не несло, за животными был пригляд. Перед хлевом находилась коновязь с яслями и выдолбленным бревном для водопоя, это для тех, кто заехал перекусить. Рядом ясли для лошадей постояльцев, там же находился погреб закрытый дубовой дверью.
Спешившись, бойцы отводили лошадей к коновязи, привязывая уздой к перекладине, те тут же потянулись губами к воде.