Кривич
Шрифт:
– Что привело молодого хозяина к нам? Ведь сколь не показывался.
– Да вот, просто проведать решил. Гостинец привез. Мишаня потом в избу занесет.
– Ну да, ну да. То-то детей погулять отправил.
Задумчиво Монзырев барабанил подушечками пальцев по столешнице. С чего начять разговор? Да и стоит ли его начинать. Ведунья все это время молча смотрела на задумчиво сидевшего боярина.
– Вот ты умная женщина, Павлина Брячеславовна.
– О как завернул. Просто бабка Павла, не сказал.
Не замечая бабкиного тона, продолжил:
– Все за советом к тебе.
– Скажи еще - что на сердце лежит. Ха-ха-ха.
Повысил голос:
– Хорош смеяться.
– Все-все, молчу. Поговорим.
– Так вот. Гложет меня иногда, правильно ли поступаю. Людей, как лошадей, загоняю. Передохнуть не даю. Сделал одно, тут же ему другое. Давай делай. Опять же, поучаю всех, как жить потребно. Удивляюсь, что не стонет еще никто. Не до любви, любовь появилась. Соседям понятие свое о жизни насаждаю. Короче, если рассудить - тиран, да и только.
– А теперь послушай меня, милок, каргу старую. Как ты иногда называешь меня в своих мыслях. Ты сам-то, когда в том времени жил, в Белого Бога верил ли?
– Хм. Странный вопрос задаешь человеку, который на двух войнах отметился. Я и по сей день в него верю. Вот только расхождения у меня не с Христом, а с пастырями церковными.
– Что так-то?
– Да ведаешь ли, не нравится мне, что они выставляют Бога рабовладельцем, а людей рабами его. Считаю, что не можем мы быть рабами божъими, не можем, и все тут. А нас, на каждой проповеди стараются убедить в обратном.
– Кто же ты есть?
– Я человек с устоявшимися принципами, которые не может изменить проповедь чиновника от церкви. А живу по заповедям, перекликающимся с девизом организации, в которой работал до недавнего времени. Которые гласят:
"Долг перед Родиной, Мужество, Честь".
–
– Попав сюда, ты живешь по заповедям. Только не по своим, но по правильным. По нашим, славянским заповедям живешь. Послушай, как они звучат:
– сохраните память о всех Предках Родов ваших
и ваши потомки будут помнить о вас...
– воспитайте в чадах своих любовь к Святой земле
Расы, чтобы не прельщались они чудесами заморскими,
а могли сами сотворить чудеса более чудные и
прекрасные, да во славу Святой земли вашей...
– не живите по законам, что создали люди, дабы лишить
вас воли, а живите по законам Бога Рода Единого.
Это заповеди Перуна. Смотри сам, ты сохранил рода кривичей и северян. Не заставил забыть корней своих, богов своих. Направляешь и воспитываешь людей веси. На крыло ставишь, вольные они при тебе, хоть и трудно им иногда жить возле тебя. Сотворил чудо чудное, детинец на месте старой веси поставил, дабы любовью к Святой земле русской не пустить кочевников за пограничье. Ну и живешь ты по законам Бога Рода, это я тебе говорю. Так в чем ты неправ? Поэтому и назвала я тебя хозяином земли этой. А, что в Белого Бога - веруешь это хорошо. А то, знавала я пришлых от вас, так те, вообще ни-во-что не верили. Кончили плохо, перед самой смертью поверить пришлось, что все-ж есть на свете Бог. Да-да, не удивляйся, вы не первые к нам попадаете.
Бабка приподнялась с лавки, уперлась
– Теперь, я хочу оповестить тебя о событиях скорых. В канун зимы жди гостей к себе незваных.
– Это кого еще нелегкая принесет?
– А принесет она князя Черниговского. Сам приедет. На полюдье. А результат приезда, от тебя зависеть будет. Как себя поведешь. Вестимир, конечно охранит тебя. Ты ведь его деревенским волхвом считаешь. Не задумываешься, как у тебя все сравнительно легко получается. А ведь на самом-то деле, он верховный волхв Юга Руси.
– О, как!
– Да, вот так. И я присмотрю. Помогу, чем смогу.
– А второе событие какое?
– Ты его ждешь с самого прихода сюда. На Ярилин день, жди гостей из дикой степи. Придут они по дороге натоптанной, переправившись через брод, с верховья реки. Ну, тут я тебе не советчик. Воин-то ты.
– Спасибо, баба Павла, за слова добрые и за предупреждения твои. Ответь мне еще на такой вопрос. Вот пришли мы все из-за кромки, как у вас здесь говорят.
– Ха-ха-ха. Да знаю я, откуда вы пришли, - лукаво глядя на Монзырева, ответила бабка.
– Сама надоумила Вестимира, где родную кровь искать и как ее на защиту рода поставить.
– Так вот, пройдя проход, Вестимир сказал, что у каждого из нас появится "дар". А ведь он проявился только у троих из нас. Остальные как же?
– Ну, это просто. Возьми хоть своих воев, попав в передрягу со смертью, почуяли они эффект берсерков, как нурманы говорят. И он будет приходить к ним лишь в час смертельной опасности. У тебя, как у воина, скорее всего он тоже проснется. Вестимиров воспитанник почувствовал другой дар. Ленку я забрала тоже ведь не просто так. Об остальных скажу - всему свое время.
– Я понял тебя. Пойду, пора и честь знать.
Он встал из-за стола, открыл дверь. Черный кот первым прошмыгнул в нее. Попрощавшись с бабкой и ее маленькой воспитанницей, Монзырев и Мишаня вскочили на лошадей и легкой трусцой направились по тропке к лесу.
Покачиваясь в седле, в такт движения лошади, Анатолий анализировал сказанное бабкой Павлой. Только Мишка беспечно глазел по сторонам. Монзырев, глянув на него через плечо, улыбнулся, по-хорошему позавидовав еще детской непосредственности восприятия жизни. Вспомнив Галкино лицо, ее улыбку, завиток локона, запах ее чистого тела, губы Монзырева расплылись в широкую улыбку довольного жизнью человека. Он пришпорил лошадь, существенно увеличив скорость движения по лесной дороге.
– Домой!
– 7 -
– Проводила?
– Да, даже расстроилась слегка, ведь у меня кроме них да тебя, бабушка, почитай и на свете никого нет, - расстроенным голосом произнесла Ленка, смахнув со щеки слезу.
Хвостатый зверь, присев рядом, заглянул в лицо девочке лупатыми, светло-коричневыми глазами, будто поняв сказанное, теронулся головой о локоть и басовито произнес: "Мау!".
– Ну-ну, будя слезу пускать Олена, - бабка погладила Ленкину голову заскорузлой, старческой рукой, с хорошо видными прожилками вен на внешней стороне кисти.
– Ты-то, что Игрун в сочувственники лезешь? Брысь отседова, помощничек!