Кривуля
Шрифт:
— Я потушу, когда вы все угомонитесь.
Сювер изо всех сил старался показать, что ничего не боится, но на самом деле сердце у него в груди колотилось, как сумасшедшее.
А что, если Гури-Малла ошиблась и мюск — это всё-таки ужасное человеческое существо? Как тот вор, который хотел утащить санки с Петтером-поросёнком сегодня днём? Да и как Гури-Малла смогла что-то разглядеть в кромешной тьме?
Сювер почувствовал, что у него вспотели ладошки. А ведь скоро должен раздаться скрип петель, как будто кто-то отворяет дверь!
Нет, он
Сювер-Соня огляделся. Как странно всё выглядит ночью! В углах притаились угрюмые страшные тени. Он один, совсем один! Все спят и ничего не слышат.
Дедушка Храп и Бабушка-старушка ни за что не проснутся, хоть из пушек пали. И уж тем более не услышат привидение. Пимпен тоже спит, да и Наморщенный Нос давно не показывалась. А как бы ему хотелось, чтобы не спало хотя бы одно живое существо, пусть даже маленькая мышка!
— Наморщенный Нос… — прошептал Сювер как можно ласковее. — Ты где? Иди ко мне, я почешу тебе за ушком!
Но никто не откликнулся.
Сювер совсем притих. Может, и ему стоит пойти на чердак и лечь спать?
Никто и не узнает, что он просидел внизу совсем немного! Он скажет, что не спал всю ночь. Можно придумать, как выглядело привидение, сказать, что видел его совсем близко и успел отлично разглядеть.
Даже видел, как оно делало подарки!
Но тогда ему придётся встать утром раньше всех, чтобы увидеть подарки, которые за ночь приготовит для человеческих детей мюск. Сювер покачал головой. Вот это уж точно было совершенно немыслимо!
В этот момент пламя заметалось, свеча зашипела и погасла.
Что делать? Он, Сювер-Соня, оказался во мраке ночи, а где-то рядом затаилось привидение!
— Ма-а-ма! Па-а-па! — в ужасе завопил Сювер и взлетел по лестнице, как будто за ним по пятам гнался сам Леший.
Ниссе на чердаке тут же проснулись. Папа поправил свой колпачок, Мама зажгла свечку, Гури-Малла и Малютка Ульв вылезли из-под перин.
— Там внизу привидение! — вопил без остановки Сювер: от страха он забыл, что должен делать вид, будто ничего не боится.
Но вскоре он пришёл в себя и поправился:
— Оно такое ужасное, это существо! Длинный человек с белым лицом! Совсем как те двое, что живут в Долине!
Ниссе испугались. Даже Гури-Малла открыла от ужаса рог. Человек в их доме! Какой кошмар!
— Он не сможет взобраться по лестнице. Она слишком ненадёжная для тяжёлого человека! — попыталась успокоить всех Мама.
— Бедные Бабушка с Дедушкой! — заплакала Гури-Малла.
— Не волнуйтесь. Он не сделает им ничего плохого, — сказал Папа Ниссе. — Вы что, забыли, что он научил флейты петь, а ещё сделал кукольную мебель?
Ниссе сразу успокоились. Мама вздохнула:
— Что бы там ни было, а я иду вниз. Иначе мы сойдём с ума от страха. Если привидения внизу нет, то мы постараемся всё
Ниссе с ужасом наблюдали, как Мама сползает по лестнице. Но вот она огляделась и сказала:
— Никого нет! Существо ушло!
Постепенно все угомонились и заснули, но даже во сне гномы старались потеснее прижаться друг к другу.
На следующее утро ниссе очень быстро вылезли из постелей и скатились по лестнице вниз. Невидимое привидение, которое вовсе не было невидимым и вообще не было привидением, превзошло само себя.
На обеденном столе стоял красивый бронзовый подсвечник с тремя ярко-красными блестящими рождественскими свечами!
Когда Мама Ниссе наконец пришла в себя, она первой подошла к столу и дрожащим от волнения голосом сказала:
— Только настоящий Мастер мог сделать такой замечательный подсвечник!
Кривуля гордо выпрямился на куче красных варежек и шарфов в сундуке. Если бы не тяжёлая крышка над головой, то от радости он бы подпрыгнул до потолка.
Папа Ниссе долго стоял, молча рассматривая диво дивное, а затем тихо сказал:
— Это подземные жители! Никто, кроме них, не умеет делать такие вещи!
Мама покачала головой:
— Неужели ты думаешь, что они захотят помогать нам готовить подарки на Рождество? Ведь они только и знают, что воровать у нас молоко и хлеб.
Кривуля сжался от стыда. Ему очень хотелось откинуть крышку и крикнуть, что он ни разу ничего не утащил у ниссе, даже куриного яйца, но малыш сдержался.
Папа Ниссе ничего Маме не ответил.
Все стояли и молча любовались подсвечником.
— Это самое удивительное Рождество, какое я помню! — наконец задумчиво произнёс Папа.
Вечером никто из ниссе не захотел остаться, чтобы увидеть таинственного помощника. При одной только мысли об одиночестве в темноте у Сювера Сони потели ладошки. Да и остальным не очень-то хотелось увидеть бледное человеческое существо, каким его описал Сювер.
На следующее утро на столе появился новый подсвечник, а ещё через день, или, вернее, через ночь — ещё один. Чудеса происходили каждое утро, и вскоре ниссе привыкли к сюрпризам. Они, как обычно, работали в хлеву, убирались в доме, готовили кашу, пекли печенье, доили Лауру, Два и Три, катались на поросёнке и Гордеце и радовались наступающему Рождеству.
И только по вечерам, когда Дедушка рассказывал сказки, ниссе чувствовали, что в доме что-то происходит. В мерцающем свете фонаря, хотели того ниссе или нет, на ум приходили мысли о невидимом помощнике.
Теперь Дедушкины сказки не казались малышам такими занимательными, как раньше.
Ведь то, что происходило в Хуторе долинных гномов, было намного интереснее любой сказки.
Кто же был этот удивительный таинственный помощник? Где он жил и почему только по ночам приходил в Дюлаглюпе?