Кривые зеркала

Вербицкая Клавдия Валерьевна

Что я мог ответить? Я знал, что не могу остаться, и Кот уже понял, что я не останусь.

Вечером я волновался едва ли слабее, чем в первое своё выступление. Выйдя в первый раз на сцену, я увидел мастера Альверика, стоящего поблизости от двери. Он весело и от души смеялся. Когда я увидел его второй раз, он был уже ближе к сцене. А после выступления он прошёл за кулисы, одним своим уверенным видом сметая с пути всех, кто пытался его остановить. Вытирая слёзы, он обратился ко мне:

– Ну, знаешь, мальчик, так я не смеялся уже очень давно! Спасибо, что пригласил меня. Хотел бы я знать, кто научил

вас, молодые люди, такому потрясающему фехтованию?
– Поинтересовался он, обращаясь к Коту, которого уже определил как старшего в нашей паре.

Кот, сообразив, что всё не так просто, и гость - не обычный любитель выторговать на ночь приглянувшуюся акробатку, вежливо пригласил гостя в гримерную, на ходу объясняя:

– Знаете, по-моему, невозможно научить такому фехтованию. Оно могло родиться только в воспалённом разуме клоуна, отравленном первым успехом. Если честно, он не говорил мне, кто учил его, а я как-то не догадался спросить.

– Постой, ты хочешь сказать, что этот ребёнок учил тебя, а не ты его?!

– Мне скоро шестнадцать!

– Фехтованию - да. Гимнастике - наоборот.

Мастер Альверик судорожно вздохнул:

– Знаешь, мой мальчик, я, пожалуй, не стану повторять своё предложение. Скажи-ка лучше: хочешь работать у меня?

– Работать у Вас? Мастер, я не могу! Я же ничего не умею…

– Простите, сударь.
– Кот схватил меня за шиворот, оттаскивая за дверь.

На балконе нас встретил вопросительным взглядом Медведь, мирно отдыхавший на ступеньках лестницы. Внизу, где обычно бурлила суета, лишь трое акробатов оживлённо беседовали с хозяином балагана. Мы улыбнулись. Как бы к нам не относились наши коллеги, в обиду нас они бы не дали. Кот благодарно кивнул и хлопнул силача по плечу. Тот хмуро качнул головой, не одобряя решение хозяина, и медленно спустился вниз. Меня всегда поражало умение этих людей понимать друг друга без слов.

– Значит так, кто он, откуда он здесь взялся и чего от тебя хочет?
– Набросился на меня Кот.

Я рассказал о своём неосторожном знакомстве с наставником. Акробат задумался.

– Иногда ты ведёшь себя на удивление осторожно, хотя и не тогда, когда нужно. Раз уж он не сгорел от гнева, увидев, во что ты превратил благородное искусство, значит с ним можно иметь дело.

– Но он предлагает!…

– Работу. Если помнишь, я тебе ничего не предлагал. Всё что тебе было нужно, ты взял сам. Сейчас положение лучше. Иди, Тони, теперь тебе есть, куда идти.

В тот же вечер я покинул приютившую меня труппу. Сборы много времени не заняли. Мы никому не говорили, что я ухожу. Зачем? На прощание Кот подарил мне шарики, которые я так старательно раскрашивал. У меня тоже нашлось, что оставить другу на память. Вот уж не думал, что мне действительно пригодится гномский кинжал!

– Не уверен, что его можно показывать кому бы то ни было, но, если однажды всё в моей жизни наладится, пришли его мне, если вдруг попадёшь в беду. Я постараюсь выручить тебя.

Акробат, недоверчиво рассматривающий подарок, явно изводил себя вопросом, кто же я такой, раз могу отдаривать деревянные шарики целым состоянием. Но он догадывался, что я не собираюсь удовлетворять его любопытство, поэтому спросил о другом:

– А как я узнаю, что у тебя всё наладилось?

– Узнаешь, -

улыбнулся я.

Мы крепко обнялись, прощаясь.

В тёмном коридоре, уже не казавшемся мрачным, мне не потребовалась свеча, чтобы дойти до лестницы. Привычно переступая скрипящие ступеньки, я спустился в прихожую, где кто-то стоял у двери. Спутать Медведя даже в темноте ни с кем невозможно. А его руку, опустившуюся мне на плечо, тем более. Я замер. Вырываться было не благоразумно: от шума бы проснулись все, и уйти по-тихому мне бы уже не удалось. Да и интересно мне было, что ему от меня потребовалось. Ждать объяснений долго не пришлось. Силач отпустил меня и вышел из дома. Я, недоумевая, последовал за ним до калитки.

– Вы ведь не то, что мы думаем?
– То ли спросил, то ли утвердил он, останавливая меня.

Я пожал плечами. Пусть каждый думает, что хочет, а выдавать чужие секреты не в моих правилах.

– Ты не так прост, длинноволосый!

Не знаю, как мне удалось совладать с волнением, но на ногах я устоял, и даже смог изобразить вежливый интерес на лице. Медведь как-то рассмотрел мою гримасу, и одобрительно хмыкнул:

– Совсем не прост! Только зря Кот отпустил тебя ночью. Или тебя ждёт отряд телохранителей?

Тут уже хмыкнул я, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

– Торопишься? Пойдём.

– Куда?
– Удивился я настолько, что нарушил свою игру в молчанку.

– Откуда я знаю, куда твоя милость направилась, на ночь глядя? Один не пойдёшь!

Ну и как без боя преодолеть гору мышц, прислонившуюся к калитке? В сопровождении полной луны, то и дело скрывающейся в тучах, я покинул труппу, которая почти стала мне домом. Но, в отличие от моих прежних прогулок по ночной столице, мне не приходилось прятаться: грозная фигура Медведя надёжно защищала меня от заинтересованных взглядов.

У мастера Альверика работы было много, а, значит, и мне без дела сидеть не приходилось. Но я не обижался. Даже если бы мне за работу ничего не платили (а ведь мастер был щедр), я бы ни за что от него не ушёл: он учил меня. Причём бесплатно. И не тому, чему учил своих клиентов. Точнее, не только тому. Мастерство владения оружием в пешем и конном бою, доступное всем его клиентам, для меня дополнялось основами тактики и стратегии, военной разведкой и составлением карт. Последнее, правда, сводилось к изучению и перерисовыванию существующих, с чем я неплохо справлялся.

А если бы я спросил, как можно вернуть себе власть, положенную по праву, он бы заставил меня разработать план, потом исправил бы его, и можно было бы идти претворять его в жизнь. Но я не мог спросить, поэтому хватал то, что он давал мне, а план разрабатывал сам. Правда, плоховато получалось, если не сказать, не получалось совсем. Оставалось утешать себя обещаниями однажды всё-таки что-нибудь придумать. И продолжать работать.

Я поставил последний меч в стойку, окинул придирчивым взором опустевший после шумного дня занятий зал и, удовлетворённый результатом, вышел. В маленькой комнатушке, выделенной мне для проживания, я переоделся к ужину. По дороге на кухню меня остановил управляющий, который предупредил меня, что Мастер остался дома. Я благодарно кивнул. Что и говорить, ужинать с наставником было гораздо интересней, чем со слугами.