Кризис

Прескотт Джеймс Д.

– Видите часы над дверью? – Старк показал на электронную панель обратного отсчета, на которой высвечивалось уже менее пятидесяти восьми часов. – Я их развесил по всей Северной Звезде. Когда будет ноль – мы умрем. Медлить недопустимо – только самые решительные действия дают нам шанс. Если не чувствуете себя в силах, оставайтесь дома.

– Ну конечно! – проворчал

Джек себе под нос.

Глава 14

После собрания Миа вернулась в научный модуль, в лабораторию, которую Алан предоставил в ее распоряжение. В комнате десять на двадцать футов вдоль стен стояли лабораторные столы черного цвета с микроскопами, пробирками, чашками Петри и мощным компьютером. По углам помещения были расположены стеклянные кабины, снабженные камерами, микрофонами и мониторами.

Ее помощница, немолодая дама по имени Гейл, всем своим поведением показывала Мии, что считает ее занятия бессмысленной тратой времени. Возможно, она не разделяла Миины научные воззрения или просто хотела бы иметь собственную лабораторию – все это оставалось неясным, но решительное неодобрение ощущалось в каждом ее жесте. Гейл подняла искусство демонстративных вздохов на недосягаемую высоту.

– Девочки готовы? – Миа смотрела на кабину, внутри которой находилась София в специальном шлеме для сканирования ее мозговой активности. Гейл небрежно кивнула, как бы говоря: дурацкий вопрос. Миа постучала по стеклу кабины и сложила пальцы в знак о’кей. София сделала то же самое. Видно было, что она не боялась, и это было хорошо.

В другой кабине на другом конце комнаты сидела Ноэми в таком же шлеме. Ее стрижка, в отличие от сестры, была короткой, что позволяло Мии легче отличать их друг от дружки. Хотя, по мере того, как она их лучше узнавала, различия становились заметнее. София, например, была спокойной и сдержанной, тогда как Ноэми отличалась более экспрессивным и открытым характером.

Предполагалось фиксировать мозговую деятельность в зоне гиппокампа

в процессе телепатического общения между сестрами. На экран перед одной из девочек выводились случайные картинки, тогда как другая должна была угадать, что видит ее сестра. Затем они должны были поменяться. Миа рассчитывала увидеть, какие области мозга активируются при обмене мыслями. Кроме того, в ходе эксперимента предполагалось вести видеосъемку по всему электромагнитному спектру. Если волны, порождаемые мозгом, выглядят как радиоволны, Миа надеялась их увидеть.

В лаборатории свет убавили, а в кабинах – оставили прежним. На экране перед Софией появился апельсин.

– Апельсин, – отозвалась Ноэми.

Миа кивнула. Еще одно свойство Зальцбурга: за несколько дней девочки бегло заговорили по-английски, хотя и с итальянским акцентом.

Следующая картинка изображала кусок гавайской пиццы.

– Противная пицца, – скривилась Ноэми.

Затем перед Софией высветилась плитка шоколада. Ноэми угадала.

– Есть очень хочется, – пожаловалась она с легкой улыбкой.

Софии показали плюшевого мишку.

– Уу, мороженое с сиропом.

Миа прикусила губу.

Перед Софией появился домик с дымящейся трубой.

– Вижу фритки с майонезом, – облизываясь, сообщила Ноэми.

Дальше – хуже. Ноэми все время ошибалась. Миа остановила эксперимент и отослала девочек.

– Гейл, покормите их, пожалуйста.

– Девочки, за мной, – скомандовала Гейл с измученным видом.

Миа задумалась над тем, что пошло не так. Девочки еще малы, может быть, им трудно концентрироваться. Ноэми жаловалась на голод. Предположим, входящий сигнал (если он вообще был, и Миа не тратит понапрасну время, как считала Гейл) искажается сигналами, идущими от пустого желудка девочки.

Она пересматривала МРТ мозга Ноэми. При первых ответах зона парагиппокампальной извилины светилась красным. Потом, когда девочка стала ошибаться, загорелась зона гипоталамуса, связанного с чувством голода.

Конец ознакомительного фрагмента.