Кризис
Шрифт:
– Страсть как есть хочется, – сообщила она Джеку, ставившему на стол две дымившиеся тарелки. В столовой предлагалось на выбор: говяжье рагу, картофельная запеканка с бараниной и куриная лапша. Она выбрала говядину, а Джек – суп. За столами, сдвинутыми в три длинных ряда, сидели занятые едой или разговорами техники, ученые, военные, наслаждаясь теплом и отдыхом.
– И это вся ваша еда? – Миа почувствовала себя обжорой.
От улыбки на его щеках образовались ямочки.
– У меня желудок еще не до конца справился
– И пока неясно, на какой планете и в каком измерении вы были? – произнесла она, настраиваясь не его волну.
Он покачал головой и принялся старательно дуть на суп.
– Зоуи так делает, – засмеялась Миа.
Он заметил усилие, с которым она держала себя в руках.
– Как она? Вы ее видели тогда, под Ричмондом?
– Не слишком. Но я знаю, что она поправляется, и без рецидивов. Некоторые пациенты быстро справляются с ранними симптомами Зальцбурга, другие долго не могут выйти из первой, тяжелой, фазы.
– Честно говоря, я был удивлен, увидев вас. Приятно удивлен, конечно, но все же. Но ваш компаньон…
– Алан? – переспросила она как бы даже виновато.
– Вы, вроде, говорили, что он мертв?
– Не только говорила, но и отчасти надеялась на это.
– Как он вас нашел?
– Нашел?! Да он все и устроил! То, что я бегу из страны в страну, что за мной гоняются убийцы, а я гоняюсь за обрывками информации. В Риме он организовал мой арест, чтобы привезти меня сюда. Он сказал, что они убьют Олли, – она зажмурилась, и из-под опущенных век рекой потекли слезы. – Ясно, что Майерс назначил его руководить всей операцией здесь. Он хочет, чтобы я продолжала исследования. Ему нужен прорыв, но он считает, что меня нужно подталкивать.
– Угрожая убийством? Чушь какая-то.
– Что тут скажешь… Он больной на всю голову и уже сидел бы где-нибудь в тюрьме, если бы не был таким блестящим ученым.
– Вы льстите подонку. Чего он, по-вашему, добивается?
– Стать человеком? – предположила Миа.
– Глупости. Он вас использует, как всегда использовал.
– А вам не приходило в голову, что я его тоже использую?! – спросила Миа с вызовом.
Нет, Джеку такое не приходило в голову.
– А что это за двойняшки с вами?
– София и Ноэми. С ними работал доктор Путелли. Они первые известные пациенты с полным набором из восьми генов Зальцбурга.
– Значит, треть популяции имеет двадцать четыре хромосомы, тогда как остальные должны довольствоваться двадцатью тремя. Чувствую, как во мне развивается комплекс неполноценности.
– Вас можно понять. У девочек, как и у других пациентов, все начиналось плохо: снижение костной массы, потеря речи, болезненная реакция на свет и т. д. А потом вдруг проявились доминантные гены Зальцбурга.
– Которые в 48-й хроматиде?
– Да. Мы сначала не знали, но первыми заявили о себе рецессивные гены 47-й
– То, что мы наблюдали у Гранта: из хилого шестидесятилетнего дядечки с плохой кожей он за несколько дней превратился в загорелого атлета. Не говоря уже о способности к восстановлению после ранений.
– Восстановлению? – заинтересовалась Миа.
– Дважды был ранен израильтянами: в грудь и в запястье. Через сутки уже бегал по базе как ни в чем не бывало.
– Это работа гена MRE11: он исправляет ошибки в ДНК.
– Крутой работничек: двадцать четыре часа в сутки без выходных.
Миа засмеялась.
– Из того, что вы говорите, получается, что по крайней мере половина изменений, происходящих с людьми, скорее к лучшему. Я начинаю жалеть, что не слег с Зальцбургом… – тут он вспомнил про Миину дочь и поторопился добавить: – Извините, я, кажется, зарапортовался…
– Все нормально. Знаете, Олли считает, что атины готовят из людей рабов для работы в трудных условиях на астероидах или что-то в этом роде.
– Не лишено смысла, – Джек задумался, припоминая. – Хотя в Заливе мы уже обсуждали такую вероятность, и Гэби привела один разумный аргумент. Если атинам нужны ресурсы, зачем тащиться через половину Вселенной на маленькую планету, населенную какими-то отморозками, когда в любой галактике полно всего, чего только может пожелать инопланетная душа? – Джек медленно мешал суп в своей тарелке, внимательно вглядываясь в маленький лапшеворот. – Надеюсь, что он все-таки неправ. А то, что девочки – близняшки, имеет значение?
– Думаю, да. В Калькутте мы с доктором Янссон заметили, что женщины с Зальцбургом неизменно рожают двойню.
– Всегда?
– Из того, что мы видели – абсолютно. Иногда – троих или четверых, но никогда одного.
– Слегка пугающе.
– Поверьте, когда мы это заметили, мне стало не по себе.
– И вы установили, что это связано именно с Зальцбургом?
– Да, только мы не знаем, как и почему. Думаю, дело в последнем четвертом гене 48-й хроматиды, он называется HOK3 и воздействует на извилину гиппокампа в коре головного мозга. Двойняшки должны помочь разобраться.
– Воздействует – как?
– Не знаю пока. Когда мы с Олли пришли к ним в психушку…
– В психушку?! – вытаращил глаза Джек.
– Доктор Путелли отправил их туда на осмотр: они говорили, что слышат голоса, и он подозревал психическое расстройство.
– И?
– Расстройства нет, но реальность не умещается в голове.
– В моей голове умещается вид Гранта, выжимающего вес в триста фунтов.
– Девочки демонстрируют способность к… – Миа с заметным усилием выдавила из себя последнее слово: – телепатии.