Крохотки
Шрифт:
Любой труд должен быть красивым и радовать душу человека.
ЖАДИНА
Пошли раз женщины по ягоды, за брусникой. Осенью ее в лесах много. А запасаются местные жители на всю долгую зиму. Просто заливают водой, и она отлично сохраняется в подвалах из-за того, что много в ней бензоловой кислоты.
Женщины всегда ходят за брусникой по несколько человек. Все-таки лес большой, глухой, да и зверь в лесу водится, и заблудиться можно.
Растет брусничник в чистых сосновых борах, маленькими полянками. Вот одна женщина, Люба ее звали, напала на очень урожайную поляну. Красно кругом. Ягоды крупные, спелые.
Женщины,
А Люба молчит, не отзывается и думает: «Пусть уходят, я одна домой дойду, не впервой».
С собой у нее было две корзинки. Одна для ягод, другая для грибов. Корзины большие, ведра по два каждая. Она, конечно, не собиралась столько набрать, да вот вдруг напала. Одна корзина уже полна, а ягод все много. Тогда Люба вытряхнула грибы и стала в другую корзину собирать ягоды. Полна и вторая корзина, а ягоды все не уменьшаются. Жалко ей стало место оставлять. Сняла с себя свитер, завязала рукава и высыпала туда одну корзину, стала вновь набирать в нее. А время уже к вечеру, надо возвращаться. Ягод набрала много, рада. А вот как их домой унести???
Пошла она по дороге – сто метров пройдет, отнесет две корзины, возвращается за свитером и т. д.
А сама она маленькая, худенькая. Шла она эдак, шла, да из сил выбилась совсем. Вся мокрая, ничему уже не рада, ни ягодам, ни жизни…
А дома, в деревне переполох. Муж пришел с работы, а жены нет. Где? Что случилось? Ходила за ягодами и не вернулась. Он с сыном в лес. А наша Люба сидит на дороге и горько плачет. Ягод бросить жалко и дальше нести их не может, нет сил. Жадина!
Обрадовалась она, когда своих увидела. Едва ее до дому довели. После этого случая года два Люба по ягоды не ходила. Не будь жадиной, не бери столько, что тебе не под силу!!
ГУСЬ СТЕПАН И КОЗА ДОЧКА
Коза у нас замечательная, мудрая, все понимает. Звали мы ее Дочка. Она очень любит зерно. Это для нее самое лучшее лакомство. Если ей разрешить, меры она не чувствует, может объесться зерном и погибнуть.
Гуси и куры от нее отгорожены. Ей никак не добраться до корытца, где она видит зерно.
На этой почве у Дочки и гусаком Степаном возникла взаимная неприязнь.
Бывало, коза и на коленочки встанет, и вверх подымется. Все пытается как-то добраться до зерна. Тут гусак Степан становится на защиту своего зерна, начинает щипать козу. Делает это он просто: шею просунет между жердями и достает до Дочки.
В сарае еще полбеды, а вот настоящая драка у них возникает на дворе. Степан, как увидит, что коза где-то близко, то сразу летит к ней лётом. И с разгона вцепляется ей в бок. Коза с испугу несется, а гусь на боку висит да крыльями машет, помогая себе удержаться на козе. Дочка старается его рогами достать, не получается. Прямо детективная картина. Приходится прямо силой растаскивать эту парочку. Мы теперь стараемся, чтоб они не встречались. Приходит время гнать козу в стадо, гусей обязательно отгоняем подальше.
ПЧЕЛИНЫЙ РОЙ
Наш сосед, дедушка Василий, держит пасеку. Он болезненно любит пчел. Держит их давно, уже лет тридцать. Зовет их ласково: маленькие золотые птички. Говорить о пчелах может часами. Однажды они с женой пошли на сенокос сушить сено. Сенокос от дома в километре будет. Поэтому уходят туда на целый день, пока не высушат сено и не сложат в копны. С собой берут еду.
Рядом с сенокосом протекает ручей, звенит немолчный средь зарослей кустарника…
Вот идут они на свой сенокос, и, не доходя до ручья, видит дедушка Василий на сухой елочке, недалеко от тропинки, опустился пчелиный рой, большой, хороший. Деревня недалеко, наверное, у кого-то он отроился и улетел. Это часто бывает, не доглядели. Что делать? Голыми руками его не возьмешь, да и некуда его и поместить. А рой жалко. Набрал дедушка воды, побрызгал на пчел, чтоб подольше они не взлетали, а сам в деревню побежал за дымарем да роевней. А жену рой сторожить оставил. Как он говорит туда и обратно бегом бежал.
– Бегу, – говорит он, – а сердце не на месте, беду чувствую. Прибегаю, а жена лежит без сознания на тропинке. Зажалили ее пчелы. Ей не хватило терпенья, видит, что пчелы стали подсыхать, решила их мокрым веничком в ведерко собрать. А пчелы оказались агрессивными и всю ее изжалили.
Дедушка не растерялся, быстро ее раздел и всю облепил грязью из ручья, а голову и лицо стал поливать водой. Отошла жена. Не берусь судить, правильно ли Василий делал с медицинской точки зрения, когда облепил жену грязью, но что его жена сама пришла, своими ногами, и что не очень были видны следы пчелиных укусов, тому свидетель я сама.
Но все равно страшно. Лично я бы на такое не отважилась. Пусть себе пчелы летят, куда им надо. Надо давать им право выбора, да и себе тоже.
ПЧЕЛЫ
Переехав жить в деревню, муж завел себе пасеку. Ему очень нравилось заниматься с пчелами. У него на их укусы не было никакой аллергии. И часто выходил к ним даже без сетки на голову и с голыми руками. Но обязательно чистое белье.
Пчелы ползали у него по рукам, он их аккуратно стряхивал, а даже если какая и укусит, не обращал на это никакого внимания. Укусы у мужа проходили безболезненно, немного пощиплет, и прошло.
У меня же с ними была настоящая война. Я их очень боялась. И если меня укусила пчела, то была такая опухоль, что глаз не видно, и долго болело.
Поэтому я очень их опасалась. Но терпела увлечение мужа. Что не сделаешь ради дорогого человека.
Однажды у него стал роиться один улей, и муж с утра за ним следил. Отделившийся рой вылетел и сел за огородом на довольно высокой молодой березе. Вокруг нее кусты и крапива под два метра. Но муж, ни на что не обращая внимания, притащил лестницу, роевню, полез на березу, а меня попросил ему помогать. Нужно было принести воду, сделать из веток веничек и все это ему подать. Он должен мокрым веничком смахнуть рой в роевню.
Я, конечно, трушу, но пошла, предварительно одевшись в толстый спортивный костюм, резиновые сапоги, на голову – шляпу с сеткой и варежки на руки. Полезла по крапиве к нему и стала помогать. Березка вверху тоненькая, качается, муж стал стряхивать рой. И случайно стряхнул весь рой прямо мне на голову. Этот огромный жужжащий клубок разлетелся на моей шляпе, их были тысячи. Ничего вокруг не видно кроме возмущенных пчел.
Я в страхе все бросила и, не разбирая дороги, по кустам и крапиве – к дому в подвал, в темноту.