Кромешник. Том 3
Шрифт:
— Наталья Петровна, есть один способ пронести вас в здание ОАР.
— Какой?
— Я сейчас выйду обратно, а вы запрыгните в посох. Только так я смогу взять вас с собой.
— Ну-уу, не знаю. А я смогу оттуда выбраться? Не запечатаешь навсегда?
— Не запечатаю. Только и вы, уж будьте добры, не высовывайтесь пока не разрешу.
Остальные Навьи были у меня на более жёсткой привязке.
С Голициной же мы соблюдаем соглашение, можно сказать, работаем на взаимовыгодных условиях. Не знаю, к чему это приведёт,
— Не знаю, боязно мне что-то, — тихо проворчала Наталья Петровна.
— Ваше право. Гранатова сегодня нет на месте, посодействовать он ничем не сможет. Очень сомневаюсь, что кто-то станет убирать защиту ради одного вредного призрака.
— Эй, я не вредная.
— Настырная.
— Неправда! Давай свой посох, если по-другому нельзя.
— Вот это уже разговор.
Я развернулся и поспешил в сторону выхода.
Дежурная посмотрела на меня с ещё большим подозрением: пришёл, называется, новый сотрудник и мечется туда-обратно, как неприкаянный.
— Вы куда? — крикнула она мне вслед.
— Простите, забыл кое-что!
Вышел на улицу, пересёк стоянку и шагнул за защитный периметр.
— Наконец-то, — недовольно поджала губы призрачная старуха, и тут же белёсой расплывчатой тенью взмыла вверх, чтобы в следующую секунду втянуться в посох.
Я же потопал обратно в сторону здания.
Сам не мог сказать, зачем поступил подобным образом, просто на интуитивном уровне чувствовал, что Голицыну нужно взять с собой, а к своей интуиции, я привык прислушиваться.
Вообще, удивился, что посох у меня не отобрали на входе. Думал, придётся сдать, пока нахожусь внутри, но всё обошлось, на него никто не обратил внимания.
Теперь, когда формальности были соблюдены, я наконец позволил себе нормально оглядеться.
Коридор за турникетом оказался на удивление современным, не тот облезлый казённый ужас, которого я ожидал увидеть. Стены были выкрашены в светло-серый, почти белый цвет. Потолок оказался выложен подвесными панелями, между которыми в линию тянулись длинные светодиодные светильники.
На полу тёмно-графитовая плитка с лёгким блеском. По центру коридора она была уже чуть затёрта, но по краям оставалась почти новой. Где-то у дальней стены негромко жужжал кулер, и это жужжание странно сочеталось с редкими приглушёнными голосами, доносившимися из-за дверей.
Левее, почти сразу, в стену была вмонтирована панель с чёрным прямоугольником считывателя, под ним красовалась аккуратная табличка с надписью: «Прикладывайте пропуска».
Красный светодиод подмигивал в такт тихим щелчкам внутри. Всё это больше напоминало офис крупной компании, чем особый отдел Следственного Комитета.
Слева за стеклянной дверью виднелась небольшая приёмная, где стояла пара стульев, на стене висел телевизор, работающий без звука, стол, за которым уткнувшись в монитор компьютера
В отражении стекла я поймал своё отражение, лицо оказалось чуть бледнее обычного, с усталыми глазами и залёгшими под ними тенями.
Надо бы отдохнуть хотя бы пару дней. Да только кто мне позволит это слать?
Воздух в коридоре пах всё тем же кофе, но уже с примесью тонкого аромата освежителя, что-то цитрусовое, стремительно забивающее любые другие запахи.
На стенах через равные промежутки висели рамки, какие-то приказы, графики дежурств и пара выцветших грамот.
Дверь с номером двенадцать оказалась действительно первой после поворота. В её центре висела пластиковая табличка в алюминиевой рамке: «Лейтенант Сидоров А. В.».
Я остановился на секунду, и задержав дыхание, поправил пропуск в нагрудном кармане, ещё раз скользнул взглядом по аккуратно выкрашенной стене, вдохнул прохладный воздух со вкусом кофе и цитрусов, поднял руку и постучал.
— Войдите, — раздалось с той стороны.
Нажал на ручку и шагнул в кабинет, сразу же оглядываясь и запоминая каждую мелочь. Ничего не поделаешь, привычка.
В кабинете было тесно, но не душно. Комната метров тринадцать, не больше. Слева у стены стоял высокий металлический шкаф с серой дверью. Справа притулились два стула для посетителей, между ними расположился перекошенный журнальный столик с неровной стопкой папок. Прямо по центру находился рабочий стол, заваленный бумагами, за которым сидел Сидоров.
Во всяком случае я подумал, что это был он.
Лейтенант оказался чуть моложе, чем я ожидал, лет тридцати с небольшим. Коротко стриженные русые волосы, щетина, серые глаза, в которых читалось хроническое недосыпание. Форменная рубашка сидела на нём так, будто парень давно смирился, что идеально она не будет сидеть никогда. На носу обосновалась тонкая металлическая оправа очков, чуть сползающая к переносице.
Сидоров поднял глаза от монитора и посмотрел на меня быстрым, оценивающим взглядом, затем поднялся и протянул руку.
— Александр.
— Алексей, — представился я в свою очередь.
— Да понял уже, — махнул парень рукой в сторону стула, — Бери, садись, — он щёлкнул мышью, пробежался взглядом по открытому на экране документу, — Сейчас распечатаю. Тут нужно подписать. Документ задним числом составлен, торопились, чтобы всё успеть вовремя.
В углу тут же загудел принтер, выплёвывая несколько распечатанных листов.
— Вот, держи, — протянул он мне стандартное заявление о приёме на работу, правда с дополнительным соглашением о неразглашении информации, согласием на обработку персональных данных и ещё один лист, где было написано, что руководство ОАР не несёт никакой ответственности в случае моей смерти во время выполнения оперативного задания.