Кронос
Шрифт:
— Да, никто не хочет поддерживать творческую личность! — вздохнул Крон, заботясь в первую очередь о личных шкурных интересах, а друзьям показалось, будто он сожалеет о швеях-мотористах.
— Чего их поддерживать? — возмутился Комбат. — Этих кооператоров штаны поддерживают, сшитые каторжным трудом, а нам, того гляди, скоро свои портки придержать будет нечем!
— Бытует поверие, — вмешался Доцент, опрокинув свою порцию горячительного. — Личность творческая, значит пьющая, а спонсировать попойку — не в нашем стиле.
Крон засмеялся, припомнив дела недавних дней,
— Не знаю, кто вывел эту словесную формулу, но в одном заведении, торгующем принадлежностями для производства рекламы, я это озвучил. На это мне ответили, что к ним приходят такие мастера, в соответствующем состоянии, которые создают не впечатление, а твёрдую уверенность, в их исключительности — слишком творческие. Один гений так дыхнул, что у продавцов из глаз слёзы брызнули. Но это была не главная беда. Обессилевший от творческих изысканий субъект, более не в силах держаться на ногах, произвёл естественное, для подобных случаев действие — облокотился на товар. В результате, от такого необдуманного шага всё, что демонстрировалось для продажи — покатилось по полу. Сияя всеми цветами радуги, продукция беспорядочно перемещалась по паркету, унося на себе мужика, как весеннее половодье уносит отходы лакокрасочного производства мутным потоком, вместе с уснувшим сторожем. А нечего было вносить сумятицу, в упорядоченный процесс торгового заведения.
— Пора тебе писать историю своей жизни, — намекнул Комбат. — Библиографическую повесть.
— На хрен никому не нужна — твоя личная жизнь, кроме любителей заглядывать в чужое пространство, через призму замочной скважины, — Крон показал рукой на дверь, где должно было находиться предполагаемое приспособление для просмотра видеофайлов, в режиме реального времени.
Бульдозер машинально проводил его руку взглядом до двери и обомлел: мимо бронированного стекла охранки прошла длинноногая девушка. Словно опомнившись, что она пропустила нечто важное, особа сделала шаг назад и, подавшись всем корпусом в том же направлении, заглянула в окно. Она улыбнулась, помахала на прощание рукой и, удалившись в конец коридора, растворилась в массивной двери.
— Вот и привидения пошли, — мелькнула в голове Бульдозера мысль.
От товарищей можно было ожидать разинутых ртов, но они словно с ума посходили. Комбат орал «Люся», Кащей «Маша» и так далее, но Сутулый поразил больше всех, произнеся нестандартную, для таких ситуаций, фразу: «Алевтина Ивановна, а вы что здесь делаете?» После того, как первоначальный шок прошёл, начали сверять показания, и тут выяснилось, что каждый видел своё, личное: жён, сестёр, подруг. Товарищи молча, как по команде, повернули головы, с подозрением посматривая в сторону Сутулого.
— Ну, чего уставились? — огрызнулся гвардейский горбоносец. — Я свою тёщу увидел — покойную!
— А я созерцал бывшую жену, ушедшую к другому, — сказал Бармалей, — думал — неужели вернулась? Уф! Чуть не обгадился…
— Да, — протянул Пифагор. — Теперь его камзол ни одна прачечная не примет.
— Пусть он его в министерство культуры отнесёт — там поймут, —
За припёртой дверью, что-то громко хлопнуло, как будто взорвалось.
— Кукла лопнула, — мрачно подал голос Крон. — Перекачали…
— Если подобное будет продолжаться, нам тоже придётся портки простирнуть, — ещё мрачнее, добавил Почтальон к сказанному.
— Да! — согласился Крон. — Покоя нам здесь не дадут. Нужен марш-бросок вперёд, не обращая внимания на все пугалки, напоминающие, какой-то дурацкий сон.
— Посмотрим шустренько на лабораторию клонирования, — предложил Бульдозер. — Она следующая.
Вопреки названию, в сарае, где должны ходить толпами особи, все как один — на одно лицо, никого не было. Не было не только объектов размножения, но и мебели тоже.
— Ничего не понимаю! — воскликнул Комбат, пожимая плечами. — Пусто, как у нищего в суме.
— А чего тут понимать? — Доцент хмыкнул и улыбнулся. — Столько клонированных личностей: с одним характером, с одинаковыми наклонностями — взяли и пропили всё оборудование, вместе с мебелью. Где-нибудь на воле…
— Пойдём, посмотрим телепортационные камеры, и валим отсюда! — предложил Дед. — Увиденного и так, на всю жизнь хватит.
— Здесь воздух, как будто пропитан неудачными экспериментами, — морщась, прошептал Сутулый. — И ещё, кое-чем…
— Сейчас дверь откроешь, он ещё больше пропитается, — убеждал его Дед.
Осторожно войдя в лабораторию, сталкеры увидели камеру, круглую в поперечнике и, наполовину стеклянную. Она имела шлюз, как и полагается по жанру, но внутри была пустая. Пульт непонятного назначения притулился у стенки, и не подавал признаков электронной жизни. Стены помещения, выкрашенные белой краской, имели грязный оттенок: то ли от времени, то ли от весёлых экспериментов.
— Пусто, — сделал заключение Почтальон, хоть и так всем было видно, что разнообразием обстановка не баловала.
— Согласно карте, это передающий пункт, — ответил Бульдозер на немые вопросы. — Стартовая площадка.
— Попробовать никто не желает? — предложил Бармалей новый вид экстрима.
— Даже адреналин не успеет выделиться, — смеясь, ответил Кащей. — Мне лично, так кажется.
— Что-то, да успеет! — заверил его Дед.
Следующая дверь выделялась, из себе подобных, неестественно сильной помятостью и, судя по всему, повреждения были нанесены изнутри.
— Это, какая же силища должна быть? — изумился Пифагор. — Мне уже кажется нецелесообразным открывать калитку.
Сутулый, подойдя к двери, громко в неё постучал и, приложив ухо, почти к самому железу, прислушался. Ни шороха, ни звука, не раздалось за непроницаемой перегородкой, повидавшей на своём веку, видимо немало. Глядя на изуродованный металл, можно было себе представить, что творилось в тех стенах, какие страсти кипели в теплящихся жизнью оболочках, какие отчаяния подвигли испытуемых, на такие порывы ярости. А может быть, полное отсутствие рассудка заставило обитателей кромсать неподдающуюся преграду?