Кронос
Шрифт:
— Ты орден Мужества, за то, что не напился сегодня в лоскуты, а Сутулый — орден За Заслуги перед Отечеством — за то, что просто не напился.
— А я? — спросил Бармалей.
— А ты, получишь по морде! — угрюмо процедил Почтальон, видимо не забыв про нанесённую психологическую травму.
— Да ну тебя! — вяло отмахнулся рукой Кащей, и не спеша, пошёл на разведку вглубь прохода, а уже оттуда, донёсся его бодрый голос. — Вот и лифт.
— Чего? — не понял Комбат.
До него не сразу дошёл смысл сказанного но, осмотрев подъёмник, Комбат понял, что они попали. Драматизм ситуации заключался в отсутствии, каких бы то ни
— А к чему лифт подключать будем?
— Сейчас осмотримся, и придумаем, что-нибудь! — твёрдо и решительно заявил Крон. — Давайте без уныния. Прежде времени — нечего сокрушаться.
Глава восьмая Мёртвый город
Двери лифта долго не хотели поддаваться но, в конце концов, Бульдозер справился с задачей, и стало возможным заглянуть внутрь. Никаких кабелей не было и в помине, и вообще, создавалось впечатление, что им никогда не пользовались, и даже не подключали к электричеству. Пока Бульдозер занимался кабиной, Дед нашёл дверь в подсобное помещение, притулившуюся, в таком укромном уголке, что не сразу то и увидишь. Как и следовало ожидать, там же находилась металлическая лестница, ведущая вниз. Спустившись, по очереди, на уровень ниже, сталкеры обнаружили очередную дрезину, которая вызвала такую бурю эмоций, что было невозможно разобрать, чем они недовольны. Пока все неистово возмущались, неизвестно по какому поводу, Доцент, смирившийся с собственной участью, внёс некоторую упорядоченность в общий процесс дальнейшего путешествия, заняв место в вагонетке. Тут до всех дошла простая истина: кому не хватит мест в прицепе, придётся ворочать рычагами, и скорости, с которой начался штурм лежбищ под солнцем, могли бы позавидовать суворовские солдаты. Комбат молча наблюдал за атакующими войсками и, когда все расселись по лавкам, негромко, но внятно сказал:
— А барахло, кто вниз спускать будет?
Волна негодования поднялась, как девятый вал. Неизвестно, кто придумал и ввёл в обиход это понятие, но это — не более чем фольклор. Крона, в бытность службы на флоте, единственным валом, первым и последним — одновременно, так припечатало к палубе, что он ослеп, на несколько секунд.
— Перестаньте хулиганить — вещей много и один, я их долго перетаскивать буду, — с этими словами, Комбат полез вверх по лестнице.
Нехотя поднимаясь, с уже насиженных, обжитых и обогретых мест, кряхтя, охая и жалуясь на судьбу, народ выстроился цепью, на манер разгрузки кирпичей на стройке. Перетащив поклажу, и сложив её в повозки, товарищи осознали, насколько глубоко они забрались под землю, и только один этот факт, отгонял все надежды, на скорейшее возвращение. Вперёд. Крамольные мысли не покидали отдельные головы: где-нибудь компрессор забудем, пару безделушек землёй присыплем, за поворотом сделаем вид, что позабыли кувалду — всё легче идти. С этими мыслями, паровозик на ручной тяге тронулся с места. Как и в прошлый раз, луч прожектора монотонно выхватывал из темноты шпалу за шпалой. Рельсы, по закону перспективы, стремились слиться в точку на горизонте, и если бы мощности прожектора хватило, то непременно бы слились, а экскурсанты, по закону темноты — тревожно в неё всматривались. Дед нарушил тишину, высказав мучившие его сомнения:
— Я в таких ситуациях всегда жалею, что не ношу с собой оружия — с ним, как-то спокойнее.
— Мы же не охотники, — возразил Крон. — Таскать только для спокойствия, это тяжело, со всех сторон. Куча всяких разрешений, участковый, стоящий над душой, да и весит всё это немало.
— Можно себе пулю в лоб пустить, — поддакнул Сутулый, — не возникало желания?
— Неужели тебя такие мысли посещают? — осторожно спросил Почтальон, подозрительно косясь на мастера суицида.
— Кого они в наше время не посещают? Мир цинизма и безразличия, куча химер, кичащаяся благочестием, но на деле, заботящаяся лишь о собственном благополучии. Половина народа, не сильно это и скрывает. Отсутствие перспектив и наличие безработицы — это в мировой практике уже пройдено и проанализировано: наличие подобных факторов ведёт к повышенной нервозности. Почему? За разъяснениями лучше обратиться к профессиональному психологу. Ну, а на самом деле, такие желания в голову не приходят.
— Свинец придёт! — весело и беззаботно прокричал Бармалей. — Экспансивный заряд «Дум-дум», в простонародье называемый «Цветком смерти».
— Вот ещё один африканский скалозуб, — полусонно промычал себе под нос Пифагор.
— А! — оживился Крон, иронично подняв брови вверх. — Кому как, а мне расплющенная экспансивная пуля, напоминает не мимозу. Она один в один похожа на крону карликового дерева Вельвичия. Хоть конструкции, у торговцев смертью, могут сильно варьироваться, разнясь между собой конечным результатом.
— Тише вы! — прошептал Кащей. — Смотрите.
— Ты так не пугай! — простонал Бульдозер. — На что смотреть?
— Свет в конце туннеля!
Дрезина резко затормозила, и все притихли, издали разглядывая в глубине тоннеля электрическое освещение, достаточно яркое для того, чтобы заподозрить присутствие посторонних. Прожектор, на всякий случай выключили и замерли, в ожидании неприятных сюрпризов. Предчувствие друзей не подвело, и на фоне освещённого прохода, промелькнула чья-то тень. Нервы Комбата не выдержали, заставив его снова включить фонарь, и вот тут произошло странное и непредвиденное: по рельсам брело непонятное существо, больше похожее на чёрный флюид, сотканный из неизвестного материала. Внутри у всех похолодело, но странная субстанция не проявила никаких агрессивных действий, выказывая полное безразличие к происходящему. По форме, гость чем-то напоминал осьминога, с помесью кошки, и чего-то ещё, что пока ускользало, от пытливых взглядов наблюдателей.
— Как кот, который гуляет сам по себе! — взволнованно промолвил Дед, почёсывая переносицу.
— Так в мифологии «Злыдня» описывают, — задумчиво сказал Крон.
— Есть такое предчувствие, что стрелять в него не стоит, да и бесполезно! — добавил Доцент.
— К тому же — нечем! — обречённо выдохнул Почтальон, постепенно переходя на шёпот.
«Кот» равнодушно посмотрел на замерших людей и, проходя мимо, уставился на них, каким-то обречённым взглядом, в котором застыло безразличие. Прежде, чем скрыться в глубине подземного коридора он, с задумчивым видом, напоследок, ещё раз оглядел присутствующих, с головы до ног.
— Дальше нужно пешком идти! — весомо заметил Комбат, после того, как привидение удалилось. — Врываться в неизвестность на дрезине — слишком шумно.
— И быстро, — поддержал его Бульдозер. — Торопиться не стоит.
Возражений не последовало и, стараясь не шуметь, товарищи очень медленным шагом направились к свету. Фонари предусмотрительно погасили, не выдавая своего присутствия, прежде времени. Открывшаяся картина напоминала контору, ушедшую на обед: все приборы работали, шумели и создавали впечатление рабочей обстановки — как будто их только что включили.