Кронос
Шрифт:
Аттикус улыбнулся:
— Отлично.
Тревор заметно расслабился, замешательство исчезло с его лица.
— И что же в этом отличного? Поделитесь.
— У нас с Джионой… это моя дочь… в общем, у нас в тот день были камеры, — взволнованно заговорил Аттикус. Казалось, что все произошло много лет назад, хотя на самом деле прошло всего два дня. Столько всяких событий за это время! Поняла бы его Джиона? Одобрила бы его действия Мария? Нет, прочь подобные мысли! Он должен твердо следовать принятому решению. — У меня была видеокамера. Я обронил ее, когда поднимался на поверхность. Возможно, мне удалось что-то записать.
Глаза
— Где сейчас чудовище?
Капитан, чье присутствие в рубке было практически необязательным, поскольку судно сейчас управлялось автопилотом, взглянул на круглый экран, на котором видны были зеленые пятна разных размеров. Аттикус приблизился к экрану и сразу же понял, что они означают: косяки рыбы, китов и прочих обитателей океана. И среди них выделялся крупный зловещий объект, медленно движущийся следом за небольшим размытым пятном.
— Оно сейчас в трех милях от нас, по-прежнему следует за косяком, — сказал капитан. — И не слишком торопится.
Тревор посмотрел на Аттикуса.
— Я иду, — сказал тот.
Тревор что-то решал, покусывая нижнюю губу.
— Идемте вместе. — Он улыбнулся, кажется, даже стал выше ростом и, переполняясь энергией, прокричал: — Снаряжайте подлодку! Готовьте гарпун! Поднять паруса! Задраить люки! Вперед! Вперед!
Когда Тревор закончил отдавать приказы, капитан и трое членов команды поспешили выполнять приказания.
Римус шагнул вперед и с беспокойством спросил:
— Вы же не собираетесь сами опускаться в подлодке, когда рядом торчит это чудище?
— Не беспокойся так, Римус! Мы будем надежно защищены. И все, больше на эту тему я говорить не желаю, — произнес Тревор тоном, начисто отметающим возможные контраргументы.
— По крайней мере, позвольте мне ею управлять, — попросил Римус.
— Лучше возьми на себя гарпунное ружье. Если у нас возникнут проблемы, мы всплывем на поверхность, и тогда ты сможешь исполнить свою благородную миссию по нашей защите.
— А кто будет пилотировать субмарину?
— Как кто? Аттикус, разумеется.
Аттикуса это заявление застало врасплох. Он не ожидал, что ему будет доверено управление. За годы службы в спецназе он приобрел кое-какие навыки в обращении с мини-субмаринами, но полагал, что это известно лишь очень узкому кругу лиц. Он уже хотел было кое-что уточнить, но сам же Тревор все разъяснил:
— Аттикус принимал участие в совершенно секретной программе по тестированию одноместных мини-субмарин, предназначенных для атаки на вражеские корабли, подводные лодки, нефтяные платформы и прочие цели. Программа ПМСН — персональные мини-субмарины-невидимки. Это было воистину гениальное изобретение. Малышки передвигаются быстро и бесшумно, выглядят же точь-в-точь как обитатели морских глубин: манты, акулы, даже черепахи. Поскольку предполагалось, что пилотировать субмарины будут рядовые «морские котики», а не специально обученные пилоты, то и для тестирования отбирали самых обычных бойцов. И наш друг Аттикус оказался одним из лучших среди участников программы.
Аттикус в изумлении уставился на миллиардера: тот проявил глубокую осведомленность в мельчайших деталях сверхсекретного проекта, о котором даже внутри ВМС знали очень немногие. Тревор тем временем повернулся к нему и сказал:
— Уверен, что наша субмарина не сильно отличается от тех, какие вам довелось пилотировать
Аттикус улыбнулся. Ему было абсолютно все равно, откуда Тревор раздобыл информацию, и он знал, что Тревора это тоже не беспокоит. Сейчас их двоих объединяло общее дело. Правила и моральные нормы подождут до окончания миссии. Быть может, у Тревора есть информатор или же О'Ши залез в базу данных ВМС. Плевать. Что в данную минуту занимало Аттикуса, так это как достать со дна океана пленку, на которой может быть записано хоть что-то полезное для охоты. Прочее не имело значения.
Ничто больше не имело значения.
Андреа мерила шагами палубу катера Береговой охраны и не отрывала глаз от сверкающего на солнце корпуса «Титана», который по-прежнему неподвижно высился неподалеку. В голове роились мысли:
«Что они там задумали?»
«Где Аттикус?»
«Почему они стоят на месте?»
Она раз за разом прокручивала в голове эти вопросы и не находила ответов. Количество неизвестных в этой задаче намного превышало те немногие сведения, какими располагала Андреа. Более того: она не могла сообщить командованию о своих тревогах в отношении Аттикуса. Для всех тогда станет очевидно, что она находится здесь вовсе не для того, чтобы наблюдать за Манфредом, а с иной — значительно менее официальной — целью.
И как объяснить использование катера Береговой охраны для преследования яхты Тревора Манфреда, если та не двигается? Главное же — Тревор поступил именно так, как она и предвидела: вскоре после утреннего обмена любезностями несколько человек вышли на корму «Титана» и закинули удочки в воду. С катера за ними внимательно следили, но все их действия только подтверждали слова Манфреда о рыбной ловле. Мужчины периодически вытаскивали из воды рыбу, а одного из них чуть было не утянуло за борт — спасла оборвавшаяся леска.
Андреа видела, что они вытягивают здоровенных рыбин — некоторые явно весили до сотни фунтов, а то и больше. Лески должны быть очень прочными. Что же могло порвать леску незадачливого рыбака? «Что-то действительно огромное», — подумала Андреа.
Что-то действительно огромное. Мысли, беспорядочно крутившиеся в голове, замедлили бег. Она поняла, что здесь делает Аттикус. Поняла, что у него может быть общего с Манфредом. Они объединились с целью выследить и убить морское чудовище. Каким образом Аттикус так скоро нашел общий язык с одним из богатейших людей планеты, она не представляла, но факты были налицо. Аттикус и Манфред действовали сообща.
«Атти, ты даже не представляешь, во что впутался», — подумала Андреа.
В этот момент она приняла решение во что бы то ни стало связаться с Аттикусом, чего бы ей это ни стоило. Пусть даже придется добираться до «Титана» вплавь.
22
На борту «Титана», залив Мэн
Если бы не стоящая перед ним жуткая цель, Аттикус, наверное, испытывал бы восторг от происходящего. Но мысли о пленке, за которой они сейчас направлялись на отмель Джеффри, наполняли его ужасом. Сейчас он сохраняет обрывочные и бессвязные воспоминания о гибели дочери, но когда они поднимут камеру и просмотрят запись, ему придется увидеть и пережить чудовищную трагедию снова… и еще снова и снова.