Кроусмарш
Шрифт:
— Милый! Андрэ! Нет! Ну подумай в чем виноват Брук! Он просто мальчишка! Он не мог знать, что произойдет! Он просто пытался быстро выполнить твой приказ!
Андрей как-то сразу сдулся и устало осел на лавку. Действительно, если и был в этой ситуации кто виноват, так это он сам. Нельзя было посылать мальчишек с этим известием. Нужно было послать кого ни будь из взрослых, откуда было знать, этим, по сути, мальчишкам, что может произойти с людьми, при известии о близости орков. Как бы то ни было, случилось то, что случилось. А Анна. Она сделала все верно. Если уж Маран и Грэг усомнились в том, что удастся оторвать мужчин от их семей, то скорее всего так оно и было.
— Прости меня, Анна.
— Да
— За то, что не сумел защитить ни тебя, ни нашего малыша, ни людей доверившихся мне.
— Не говори так. Ничего еще не решено. Мы еще живы, у тебя есть твоя дружина, твои вассалы, и они готовы драться.
— Крестьяне и ремесленники. — Не скрывая горечи, проговорил он.
— Отцы и мужья, — пылко возразила она, — а за их спинами их дети и жены.
Поход который начинался столь удачно, обернулся неудачей, во всяком случае именно так решил брат Адам, когда его путь в столицу закончился в провинциальном городе под названием Гибр. К тому же у него не было никакой надежды на то, что этот путь может быть продолжен.
Занимаясь разведением людей, его господин не собирался куда-либо отправлять своих быков осеменаторов и практически постоянно прибывающих в положении человеческих самок. Делом одних, было своевременно покрывать самок, делом других аккуратно выносить плод и родить здоровое потомство. И только это самое потомство вывозилось в столицу на торги, правда не всегда, если покупатель находился прямо здесь и был готов платить по столичным расценкам, то товар можно было приобрести прямо на подворье господина.
Его товар, как и товар других подобных торговцев, пользовался особым спросом, так как дети, взращенные в неволе, не знавшие человеческой ласки, так как детей забирали у матерей, едва те выходили из грудничкового возраста, и воспитывали уже воспитатели орки, ценились особенно высоко. Эти дети не знали воли, они не знали кто они и откуда, они только знали, что всегда были рабами, и что это их судьба, и иной не будет. Неведома им была и религия их родителей, хотя взрослым и не чинили препятствий в вероисповедании, дети их не были крещенными и знали только богов своих господ, а еще то, что над ними нет иных богов, кроме этих, которым орки были детьми, а люди рабами.
Можно было удивиться, тому, что подобные работорговцы процветали, ведь далеко не единицы имели рабов обоих полов, но как узнал инквизитор, обычным рабам хозяева попросту запрещали совокупляться друг с другом, ибо беременность портила внешность самок, что было недопустимо, учитывая особый статус рабов из людей. И мужчин и женщин, помимо хозяйственных нужд, часто использовали на пирах, для услады, такое не считалось изменой, а кто же захочет возлечь с рожавшей и уже успевшей потерять форму, самкой. Так же, наличие рабов из людей указывало на статус хозяев дома, рабы были далеко не дешевыми, это как дорогое украшение или убранство дома.
Брат Адам был буквально взбешен этим обстоятельством, ибо как человек глубоко верующий не мог смириться с тем, что детей лишают благодати веры, и что целые поколения взращиваются вне лона Церкви. Однако поделать он ничего не мог, не за этим он практически добровольно отправился в это опасное предприятие. Поэтому он вынужден был смириться и с тем, что нарушал обет целомудрия, и с тем, что его возможные дети, родятся рабами.
Вынуждены были мириться с этим и женщины, хотя им-то как раз было куда труднее. Дитя, которое было частью их, у них отбиралось, и дальнейшая их судьба, матерям была неизвестна. Выжил ли ребенок, или умер от какой болезни, продан уже, или все еще находится на территории господского дома, все это было для них покрыто мраком. Поэтому среди женщин не редкими были самоубийства или потеря рассудка, что
Дело в том, что орки гораздо легче мирились со своим положением раба, ибо попавший в рабство полагал, что такое стало возможно, только в результате того, что боги от них отвернулись, и они безропотно принимали их волю, настолько безропотно, что никогда даже не пытались бежать. Другое дело, если их кто-то освобождал, не имеет значения каким образом, в бою или посредством выкупа, тогда они вновь расправляли плечи, ибо это был знак богов, обозначивших свое волеизъявление.
Тут нужно остановиться особо. Дело в том, что орк попавший в плен вел себя тише воды, ниже травы, выказывая рабскую покорность. Но если, к примеру, на караван нападали его соплеменники, пытаясь освободить, то орк преображался и всячески старался вырваться из плена, так как боги явили ему шанс вновь обрести свободу. Однако если орк был уже заклеймен, то он и пальцем не пошевелит, чтобы вновь обрести свободу. Он будет просто наблюдать за происходящим, забившись в какой-либо угол. Если отбившие его не пожелают вернуть ему свободу, он покорно пойдет за новыми хозяевами и будет их верным рабом, ибо это его судьба. Только когда посторонний своими руками снимал рабский ошейник, и срезал рабское клеймо, орк получал свободу, сам он этого сделать не мог, ибо только боги могли вершить судьбу. И так вели себя далеко не только женщины и молодняк, точно так же вели себя и воины ветераны. Именно поэтому, попавших в плен старались как можно быстрее клеймить и надеть на них ошейник.
Люди были иными. Некоторые из них пытались бежать, доставляя хлопоты своим господам, хотя ни об одном сбежавшем брат Адам не знал, возможно и были такие, кто выбирался к людям, да только их судьба была предрешена. По возвращении их ждала только смерть. Большинство же мирилось со своей судьбой и бежать не пыталось, так как не безосновательно полагали, что дома их не ждет ничего хорошего, здесь же, хотя и был рабский ошейник, но они были сыты и обихожены, так как хозяева проявляли заботу о своем имуществе. А потому, если орков никогда не охраняли, то людей запирали в бараках, отдельно мужчин и женщин, и выставляли охрану.
Две недели, брат Адам, провел в доме работорговца, всячески выказывая покорность своей судьбе, что не очень удивляло его господина, так как тому было известно, что этот человек из торговцев, а значит практического слада ума, и этот самый ум должен был подсказать ему именно смирение. Все это время, он пытался решить, казалось бы неразрешимую проблему, как попасть в столицу, где он мог почерпнуть необходимые сведения. Однако решение в голову ему так и не приходило. Почему, только казалось бы? Да потому что решение само пришло, в лице молодой, уже не раз рожавшей, но все еще привлекательной и стройной женщины, с которой он делил ложе, вот уже третью ночь.
Орочьи самки могли забеременеть только в определенное время, не более двух недель, осенью или весной. У людей такой периодичности не было, вернее она-то была, да только совсем отличной, от них. Тем не менее, орочьи медики, прекрасно научились разбираться с физиологией людей, кстати, нужно заметить, что смертность среди людей рабов была куда меньше, чем среди свободных, и из детей, если и умирал, то только каждый десятый, остальные выживали. Так вот они четко отслеживали циклы у человеческих самок, и сами распределяли, когда, кому и с кем стоило совокупляться, следя при этом и за тем, чтобы потомство получалось крепким и здоровым, а таких могли родить только здоровые же женщины, и с полностью оправившимся организмом.