Кроусмарш
Шрифт:
— Слушаюсь, милорд, — Рон тут же скользнул в сторону, выполняя полученное распоряжение. Тэд, по своему обыкновению только кивнул, но удалился не менее расторопно.
— Жан, готовь своих охотников. Разведка нам пока не потребуется, так что пойдете под командой Джефа.
— Слушаюсь, милорд.
В тот момент, когда Джеф и Андрей остались одни, из-за северной стены форта послышались раскатистые и резкие как удар плети, автоматные выстрелы. Стреляли одиночными, Андрей решил не рисковать и приказал новоявленным автоматчикам стрелять только одиночными, и расход боеприпасов поменьше, а снаряжать патроны в боевых условиях, при дефиците времени, то еще подспорье. К тому
Каждый выстрел отдавался у Андрея зубной болью, так как сейчас в белый свет как в копейку вылетали невосполнимые запасы патронов. С другой стороны, не дать бойцам опробовать оружие он не мог, они должны были к нему привыкнуть, и по хорошему, он должен был выделить не жалкие тридцать патронов на каждого, а значительно больше, но были два "но". Первое, патронов было не так много. И второе, он помнил себя в училище, когда они, в общем-то привычные к огнестрельному оружию, терялись, когда начинало стрелять сразу несколько стволов. Поэтому-то, чтобы воины попривыкли, он приказал им стрелять всем одновременно, находясь друг от друга не далее двух метров. Правда этот звук не должен был идти ни в какое сравнение с тем, что будет в закрытом пространстве, а бойницы для огнестрела, Андрей распорядился устроить в казарме, чтобы обеспечить кинжальный огонь, чего не добьешься стреляя сверху вниз. Там же находились и шестеро пареньков, которые должны были быть заряжающими, трое, при Андрее, что не говори, а ручной пулемет был основным залогом успеха в этом бою, хотя Андрей очень сильно сомневался, в том, что тот переживет этот бой, нагрузка намечалась просто запредельная, и по одному при автоматчиках. Им тоже нужно было хоть как-то, осваиваться с этим шумом.
Выстрелы отзвучали довольно быстро, а вслед за ними, из-за частокола раздались возбужденные довольные голоса бойцов, парни слегка оглохли, а потому выражали свою реакцию далеко не шепотом. Ну прямо как дети. Им вот, вот предстоит серьезный бой, и возможно последний в их жизни, а они как ребятня, радуются новой игрушке. Но этот задор порадовал Андрея. Если есть место шуткам и задору, то боевой дух людей на высоте, а это уже много. Очень много.
К стати о детях. Мальчишки появились в воротах и подгоняемые Бруком направились в казарму.
— Ну, Брук. Хочется же посмотреть.
— Насмотритесь еще! Давай в казарму, тренироваться снаряжать магазины! Быстрее, кому говорю!
— А из парнишки получится толк.
— Знаю, Джеф. Он вообще толковый, правда, когда не задирает нос.
— Милорд, я хотел поговорить с вами.
— Если хотел, то давай, а то скоро не до этого будет. Да и сейчас, в общем-то… Я слушаю, тебя Джеф.
— Возможно мы сегодня не увидим заката, поэтому я хотел… Я не могу умереть с грузом на сердце… В общем… Как бы это…
— Ты хотел мне сказать, о том, что все это время сообщал обо мне сведения, его светлости. — Андрей не спрашивал, он просто констатировал факт.
— Как…? Когда…?
— С самого начала, Джеф. С самого начала.
— Но…
— Почему я оставил тебя, подле себя? Все просто. Потому что, я с самого начала не хотел обманывать сэра Свенсона, и быть с ним честным. Потому что, хотя тебя и обязали выполнять, по сути неприятное и даже грязное поручение, ты остался тем, кем был всегда, честным воякой, а значит, не мог меня оклеветать. Наконец потому что я не врал, когда говорил, что считаю
— Если я могу еще на это надеяться, то вашим верным вассалом.
— Это правда, что ты никогда и никому не давал вассальную клятву, до меня?
— Ни до, ни после, сэр.
— Тогда постарайся впредь называть меня милордом, а не сэром. Ведь кажется так должен называть вассал своего сюзерена?
— Да, милорд, — старый вояка расплылся в улыбке, словно ему только что преподнесли долгожданный рождественский подарок и невероятное дело, угадали, чего именно он хотел.
— Если с этим все, тогда ступай и займись формированием двух отрядов стрелков. Думаю нам пора выдвигаться, нужно еще подготовить позиции.
Когда они спустились во двор, то их взору предстала любопытная картина. У стены казармы они заметили двоих. Один подобный несокрушимому валуну, высокий, что твой орк, в котором легко угадывался Яков. И второй тщедушного сложения, с рясой подоткнутой под веревочный пояс, выставляя на показ голые, худые ноги, этим вторым мог быть только один человек в Кроусмарше. Разумеется, это был падре Патрик. При виде этой картины, оба замерли, словно окаменели. Было чему удивляться, так как в руках падре был снаряженный арбалет, с уже наложенным болтом. Яков коротко, по деловому давал священнику наставления, при этом, умудряясь сохранять почтительный тон, хотя было прекрасно видно, что успехами ученика он явно не доволен, мало того, возмущен тем, что его вынудили заниматься со столь странным новобранцем.
Наконец дослушав наставления, падре вскинул арбалет и выстрелил. Болт, пролетев расстояние не больше двадцати пяти шагов, глубоко вошел в дверь кузни, расположенной как раз напротив. Присмотревшись, Андрей обнаружил в двери еще пять болтов. Надо заметить, что о какой либо кучности говорить и не приходилось, но по меньшей мере, все пять были в двери, что было весьма не плохим результатом, если вспомнить, то, что в начале обучения, подавляющее большинство крестьян не попадали в щит и с полутора десятков шагов, бывали случаи когда болты втыкались в землю, буквально в паре шагов от стрелявшего, а иной раз летели по такой замысловатой траектории, что Тэд, даже запрещал кому бы-то ни было, находиться на одной линии со стрелявшим, располагая всех у него за спиной.
— Ну вот, уже значительно лучше, теперь приклад был нормально прижат и вы не зашибли себе плечо.
Падре на это замечание только коротко кивнул, с маниакальным упорством взводя арбалет. Было видно, что дается ему это с трудом, так как в руках у него был пехотный образец, с полным комплектом стальных планок, рассчитанный на взрослого, читай, сильного мужчину.
— Падре, что это вы удумали? — Андрей даже не пытался скрыть своего возмущения и раздражения, в купе с удивлением. Он ни на минуту не забывал о святом отце, а потому не двусмысленно высказал ему свое решение. Падре должен будет находиться на первом ярусе западной башни, в безопасности и заботиться о раненых, которых будут сносить именно туда.
— Учусь стрелять из арбалета. Неужели не видно?
— Но падре, мы кажется договорились, что ваше место возле раненных. Каждый должен заниматься тем, что хорошо умеет.
— А как же крестьяне и женщины?
— Это вынужденная мера. А потом кто лучше вас сумеет позаботиться о раненных.
— Ничего. До того, как появятся первые раненные, я успею сделать несколько выстрелов, а они не будут лишними. Яков говорит, что у меня не плохо получается. — Закончил он на бодрой ноте, и наложив болт кинул довольный взгляд на гиганта.