Кровь алая

Горохов Евгений Петрович

– Мэлвин, плохо же ты у себя в чикагском университете изучал экономику, – усмехнулся Бренд, – вам вероятно совершенно не преподавали экономическую теорию Маркса. Между тем, по Марксу: «Политика, это порождение экономики». Тут я с ним согласен.

– Конрад прав, – кивнул Прэтис. – не слишком корректное разграничение вопросов. Но действительно ли ситуация в России полностью устраивает нас?

– Наш посол в России Пикеринг⁹, – Франк сделал глоток минералки, – в своём меморандуме в Госдеп, уверяет, что Россия в настоящий

момент не может управлять своей судьбой без нашей помощи.

– Ну что ж хорошо коли так, – кивнул Мэтт Прэтисс, – тогда возникает первый узел: необходимо предотвратить сближение России и Китая.

– В России огромные запасы природных ресурсов, – пожал плечами Бренд, – в таком случае сближение этих стран вполне естественно.

– Вот здесь Конрад для нас и очерчивается горизонт, и появляются вопросы, которые необходимо решить, – Мэтт допил свой виски и поставил стакан на стол, – у нас с Россией есть соглашение подобное пакту Куинси¹⁰, но этого мало и следует всячески препятствовать стабилизации внутреннего положения России.

– Для этих целей очень подходит Кавказ, «мягкое подбрюшие России», – вставил Франк.

– Согласно докладу Дика Чейни,¹¹ о запасах нефти в Каспийском море. Там залежи нефти сравнимы с запасами в Персидском заливе. Но пока единственный путь доставки нефти оттуда, это нефтепровод Баку – Грозный – Новороссийск. Дик лоббирующий интересы «Холлибертон» рекомендует вкладываться в его структуру, пока не будет построен нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан, который должен быть готов к 2000 году.

– Но полностью сбрасывать трубу, идущую по территории России тоже не дело,– покачал головой Франк, – турки весьма ненадёжные партнёры.

– Дик предлагает вкладываться в оба нефтепровода, – сказал Брэнд, – и в зависимости от наших интересов педалировать ситуацию в ту или иную сторону.

– Тогда на Кавказе пока должно быть спокойно, а там стреляют, – развёл руками Прэтисс. – Конрад, вам не кажется это необходимо прекратить?

– Да, но может получиться так, что умиротворяя Кавказ, мы своими руками таскаем каштаны для других, – вздохнул Франк, – президент Чечни Дудаева тяготеет к компаниям из ФРГ.

– Дудаев при нынешнем раскладе фигура временная, – покачал головой Бренд, – вопрос его устранения, дело ближайшего времени.

– Послушайте Конрад, а вам не кажется, что в этом деле мы поступаем легкомысленно? – спросил Прэтисс.

– Не понимаю Вас, – покачал головой Бренд.

– Чечня для нас важный узел, а мы во всём, что её касается, полагаемся на Эр-Рияд¹², – ответил Прэтисс, – нельзя смотреть на ситуацию чужими глазами, бизнес этого не прощает, а своих глаз в Чечне у нас нет.

– Необходимо найти в Чечне человека, с кем можно вести дела, – кивнул лысой головой Франк, – посредники нам ни к чему. Обойдёмся без арабов.

– Да, – согласился Мэтт, – их активность в Чечне следует ограничить, тем более с арабами связанны другие узлы наших проблем.

Сотрудник «АВЕ Интернешнл Групп Лимитед»

Фрэнк Конте, ничего не знал о посиделках на 65 улице в Нью-Йорке и в поместье близ городка Лейк Форест Парк, поэтому был удивлён, когда секретарша сообщила ему о звонке мистера Киссинджера.

Они познакомились с Киссинджером в 1957 году в Бостоне. В то время молодой Фрэнк мечтал о карьере математика, но Киссинджер убедил его оставить науку и пойти работать на государственную службу.

Фрэнк прислушался к совету мэтра, и после годового обучения в гарвардском международном центре, поступил на службу в ЦРУ, откуда и вышел в отставку в 1994 году.

«АВЕ Интернешнл Групп Лимитед», контора весьма интересная, почти все её сотрудники, бывшие офицеры ЦРУ. Подобные «частные лавочки» стали возникать после скандала Ирангейт¹³, когда ЦРУ было поставлено под жёсткий контроль Конгресса США. Вот тогда-то для ведения особенно щекотливых операций и стали возникать конторы типа той, в которой служил Фрэнк Конте. Именно эти фирмы осуществляли оперативное сопровождение «щекотливых» операций. А заказывали им их различные частные фонды в совете директоров, которых сидели отставники из министерства обороны и разведсообществ США.

– Добрый день Фрэнк, – разливался в телефонной трубке неторопливый голос Киссинджера, – я в Таллахасси¹⁴, и решил увидеться с тобой. Ты не возражаешь?

– Какие могут быть возражения мистер Киссинджер, – усмехнулся Конте. – Где встретимся?

– Ты тут живёшь, тебе и решать.

Фрэнк посмотрел на рабочий график, лежащий на столе, и предложил:

– В семнадцать часов, в итальянском ресторанчике «Белла» который на улице…

– Я найду, – ответил Киссинджер, – до встречи.

Ответить Фрэнк не успел, Киссинджер повесил трубку.

Уютный ресторанчик с домашней обстановкой, камином, аквариумом и приглушённым светом, заметно расслабил Фрэнка, настроив его на поэтический лад.

– Тут великолепно готовят мацареллу¹⁵, – он с удовольствием ел салат капрезе. Обведя рукой зал, Фрэнк продолжил: – Только здесь, как и на Сицилии мацарелла производится из молока чёрных буйволиц, а это придаёт сыру особый, уникальный вкус. Кстати помидоры сюда завозят и Пекино¹⁶, их не сравнить с томатами, выращенными в других местах. Такого яркого, насыщенного вкуса нет больше ни в одних помидорах мира.

– Это в вас говорит сицилиец Фрэнк, – улыбнулся Киссинджер.

– Может быть, – рассмеялся тот, – я родился в Пекино, и юность провёл на томатных плантациях. Мои дед и отец выращивали помидоры, а когда я заканчивал школу,

отец сказал мне: «Сынок мы носим гордую фамилию Конте». Переводится она с итальянского как «Граф». Так вот, отец говорил мне: « Имея такую благородную фамилию, мы всю жизнь копаемся в земле. Ты, мой мальчик, очень умный и потому должен избежать этой участи». Отец продал часть земли принадлежащей нашей семье и отправил меня учиться в Штаты