Кровь и крест

Крючкова Ольга Евгеньевна

Доносы он раскладывал на две стопки. Те, что лежали по правую руку, он перечитывал по несколько раз с безумным огнём в глазах. Если бы из его глаз «выскочила» хотя бы одна искра – сгорели бы все бумаги, настолько отец Конрад был потрясён и возмущён.

Иоанн как верный соратник отца Конрада последовал его мудрому примеру и так же разложил письма на «возмутительно-вопиющие» и «безбожные деяния». В первой стопке, «возмутительно-вопиющих», лежали жалобы на торговца, обвесившего на рынке или продавшего жухлую зелень; на соседку, постоянно выливающую помои на порог дома обиженного,

написавшего донос, и далее в таком же духе.

Во второй стопке, «безбожных деяний», преобладали порча, повлекшая за собой болезнь семьи; тяжёлые роды по вине завистливой соседки или соперницы; излишний достаток в доме, взявшийся неизвестно откуда; слишком красивая девушка, у которой отбоя нет в женихах, не иначе как ведьма; женщина, которая любит в грозу стоять на пороге дома и смотреть на сверкание молнии – бесовское занятие, нормальному католику и в голову такое не придёт; соседка-оборотень, принимающая вид чёрной кошки по вечерам, чтобы удобней было подслушивать разговоры людей.

К вечеру в городе начались аресты. Стражники под руководством отца Конрада врывались в дома горожан и хватали их без предъявления обвинения «именем закона», но какого именно, не указывалось. Тюрьма Страсбурга была переполнена, история города не помнила такого, даже кандалов не хватало на всех. В первую очередь кандалы надели на всех обвиняемых в «безбожных деяниях», остальные дожидались своей участи со свободными руками и ногами. Всех, содержавшихся ранее за мелкие нарушения закона: хулиганство в пьяном виде или оскорбление личности без злого умысла – отпустили за ненадобностью.

Отец Конрад лично осмотрел тюрьму, оставшись недовольным условиями пребывания вероотступников. Они показались инквизитору слишком мягкими, можно сказать, комфортными. Тут же на следующий день сформировали инквизиционный суд, в который вошли отец Конрад, его помощник Иоанн, два шефена и фрайшерен [29] Грюнвальд, известный городу как справедливый и строгий блюститель королевских законов. За двадцать лет пребывания в почётном звании «свободного судьи» Грюнвальд отправил на виселицу или же приказал обезглавить сотни людей.

29

Фрайшефен – свободный судья в средневековой Германии, чин передавался по наследству старшему сыну. Шефен – судья.

Конрад же не стал утруждать себя и фем [30] бумажной волокитой и высылать предупреждения, как было принято в подобных случаях, а воспользовавшись своим правом «свободного судьи», приказал хватать людей из постелей.

Он считал, что именно так ведьмы и колдуны будут лишены возможности лишний раз совершать нечистивый обряд и призывать демонов на выручку. «Неожиданность на нашей стороне, а значит, так угодно Богу», – высказался Конрад на замечание одного из шефенов о незаконности проведённых арестов.

30

Фем –

судебное заседание.

Глава 8

Двадцать третьего апреля в свободном городе Страсбурге открылось заседание инквизиционного суда. Конрад лично составил перепись обвиняемых и определил, чьё дело будет разбираться первым [31] .

Перед допросом обвиняемых женщин напоили святой водой на голодный желудок, обернули их тела специальной лентой длиною в рост Спасителя. Считалось, что это не позволит Дьяволу управлять ими. Затем сбрили все волосы на теле и голове, чтобы они не могли нигде спрятать амулет.

31

Далее приведены примеры реальных инквизиционных расследований.

Брадобрей, которого пригласили для свершения этого дела, хотел сначала отказаться, но, решив, что его могут обвинить в связи с нечистым, пришёл рано утром в тюрьму, послушно приступив к делу. Брадобрей не мог спокойно смотреть на несчастных женщин, которые постоянно спрашивали его: за что их схватили? Но он, к сожалению, и сам не знал. Раньше, несколько лет назад, для этой надобности содержался специальный тюремный брадобрей, но два месяца назад он умер от старости. Новым же тюремным брадобреем не обзавелись и пригласили городского.

Хайнц, так его звали, был молодым мужчиной тридцати лет, очень стеснялся и ощущал себя крайне неловко, обривая интимные места женщин. Те, в свою очередь, пребывая в шоковом состоянии, вообще не понимали, что происходит, и раздевались по приказу стражников, которые бесцеремонно их рассматривали.

Первой несчастной оказалась Инга Розенкранц, её увели двое стражников. Она стояла перед фемом вся заплаканная, на руках и ногах висели кандалы. Девушка постоянно всхлипывала, вяло реагируя на фем, не понимая, в чём она виновата.

– Инга Розенкранц! Собравшийся фем обвиняет тебя в связи с Дьяволом. Что ты скажешь в своё оправдание? – начал допрос Конрад.

Девушка смотрела поверх судей блуждающим взглядом, не понимая, как вообще такое могло случиться.

– Смотрите! – закричал Иоанн. – Она глазами ищет его, чтобы он помог ей!

– Обвиняемая, настоятельно советую тебе покаяться и вернуться в лоно католической веры. Расскажи нам, как ты вступила в связь с самим Дьяволом, что он тебе обещал? Отреклась ли ты от Бога, в каких словах? – усердствовал отец Конрад.

Девушка молчала.

– Если будешь упорствовать, то фем приговорит тебя к пыткам. Лучше говори по доброй воле, – высказался фрайшефен.

– Я не понимаю, о чём вы говорите. Я никогда не вступала в связь с Дьяволом. Как я могу это сделать, если ношу крест? – сказала Инга дрожащим голосом.

– Крест ты носишь для того, чтобы морочить людям голову и безнаказанно творить нечистые дела, – рявкнул отец Конрад. – Отведите её в камеру пыток, отдайте палачу. Пусть он применит к ней «испанский сапог». После этого она сговорчивей станет. Иоанн, записывай всё, что она скажет. Приведите Катарину Лэменг.