Кровь и крест
Шрифт:
Курт схватился руками за голову.
– Матерь Божья!
– Поздно теперь её поминать, думать надо было, что делаете, – наставлял Эрик. – Лучше помоги разгрузить этих болванов и разобраться в доме. Спать хочется. Завтра тяжёлый день, дом запущен…
Ломбардец очнулся, открыл глаза, не понимая, где он и что с ним. Он попытался оглядеться – на нём что-то висело, оказалось – скатерть. Масляные факелы, догорая, нещадно чадили. Воздух на мельнице стоял спёртый, пахло кровью. Он попытался встать. Его тошнило, затылок болел. Ломбардец опёрся руками на скамью, попав во что-то склизкое
– Кто это?.. – удивился он, пытаясь разглядеть свисавшую со скамьи обнажённую ногу и руку, видневшуюся из-под скатерти, которую он скомкал и сбросил с себя.
Ломбардец потянул за край скатерти, она сползла, под ней лежала обнажённая окровавленная девушка, с которой он не так давно предавался удовольствиям. Ломбардец подошёл к бочке с водой, зачерпнув черпаком воду, обмыл руки и лицо. В углу он заметил подруг своей бывшей партнёрши, они смотрели на него с неподдельным страхом.
Ломбардец поправил штаны, вытер руки об окровавленную рубашку.
– Шульц, ты где? Иди сюда!
Ответа не последовало. Ломбардец прислушался: на мельнице стояла зловещая тишина.
– Сбежали, бросили меня одного! – догадался Ломбардец. – Давно надо было прирезать этого мельника!
Ломбардец подошёл к камину, вынул пару камней из стены и нащупал кожаный кошель в тайнике.
– На месте. И на том спасибо, без вас обойдусь. Проживу как-нибудь, золотишко-то есть! А там видно будет.
Глава 6
Курт и Эрик перетащили спящих рутьеров в дом. Посреди ночи очнулся Хаген, после него – остальные. Мужчинам захотелось пить, но, не найдя на обычном месте бочки с черпаком для воды, они опять повалились на пол и уснули.
Утром, когда рутьеры пробудились и начали нормально соображать, Курт постарался им всё объяснить. Те же в очередной раз оценили благородство и предприимчивость своего предводителя, который не бросил их в беде. Всё утро сподручные Эрика вели себя тише воды, ниже травы, беспрекословно выполняя все хозяйственные распоряжения Ирмы.
Пока дом приводился в порядок, Эрик решил ознакомиться с близлежащими окрестностями. Он вышел из дома, где за ночь успели надышать непротрезвевшие мужчины, с удовольствием вдохнул свежий морозный воздух и огляделся. Лес подступал к дому почти вплотную, если не считать маленькой полянки перед ним и склада дров под навесом, видимо, заготовленных ещё год назад.
Эрик, вооружившись гвизармой, удалился в лес, решив немного размять ноги и собраться с мыслями. Он обратил внимание, что егерский дом находится в дубовой роще. Дубы редко растут так кучно; обычно такие места почитаются местными жителями, ибо языческие верования по-прежнему сильны у простых людей.
Пройдя немного, Эрик заметил просвет и очутился на поляне, посередине которой стояли три дольмена [45] , образовавшие своеобразный круг. В центре дольменов лежал круглый плоский жертвенный камень. Эрик обратил внимание на венок из сухих цветов и полевых трав, лежавший на языческом алтаре. И у него возникло ощущение, будто за ним наблюдают…
Эрик резко обернулся, но лес не подавал признаков жизни… Он подошёл к тому месту, где, по его мнению,
45
Дольмен – вертикально составленные плиты, перекрытые сверху плоским камнем.
Эрик пошёл по следу, словно хищник, выслеживая жертву. Следы петляли между деревьев, затем они резко оборвались и исчезли. Эрик слишком увлёкся погоней, очнувшись, когда зимнее солнце стояло высоко над лесом, освещая голые верхушки древних дубов. Он тряхнул головой: «Наваждение какое-то…»
Эрик вернулся в егерский дом. Ирма посмотрела на него с нескрываемым любопытством: где его носило столько времени? Как выяснилось, приходила Берта и принесла корзинку с провизией. Ирма уже состряпала завтрак, нарезав копчёностей, привезённых с мельницы. Рутьеры изрядно подкрепились и были готовы к трудовым свершениям. Ирма как женщина молодая и аккуратная быстро определила мужчинам объём работ.
Рутьеры послушно исполняли её указания, Эрик просто диву давался. Наконец он понял: каждый из них, заполучив золото из сундука сборщика налогов, мечтает начать праведную жизнь, забыв о разбойничьем прошлом, как о дурном сне.
На следующее утро Эрик, вооружившись гвизармой, небрежно бросил Ирме:
– Пройдусь по лесу, засиделся я на мельнице…
Эрик ушёл. Ирма поманила рукой Хагена и вышла из дома.
– Хаген, я знаю, ты всегда хотел меня, ещё там, в Вестфалии. Я видела твои взгляды, не отрицай… Выследи, куда ходит Эрик, и ты получишь желаемое, обещаю.
Хаген растерялся, зная крутой нрав хозяина, побаивался его, но и, несомненно, уважал. Если бы не Эрик, кости рутьеров давно бы обгрызли собаки. Но соблазн был слишком велик. Хаген, не в состоянии сопротивляться захлестнувшему желанию, согласился.
Он тихо, на расстоянии, последовал за Эриком. Тот вышел на поляну с дольменами, подошёл к жертвенному камню – на месте сухого венка лежали еловые шишки. Эрик окончательно убедился – это не наваждение, а лесная ведьма, живущая где-то рядом.
Шишки были выложены в одну линию, самая крупная из них указывала на два сросшихся между собой дуба, возможно, ещё помнящих племена бруктеров [46] , населявших здешние леса. Эрик догадался: лесная обитательница указывала дорогу, и он последовал в нужном направлении. Достигнув дубов, он увидел точно такой же знак, выложенный из шишек, но только на земле. Эрик поддел их ногой, сам не зная почему, и последовал дальше. И так он повстречал ещё три знака. Наконец он оказался перед старым дубом, расколотым почти надвое посередине, его огромные ветви переплелись между собой от времени. Эрик поискал условный знак на снегу и, не найдя его, машинально поднял голову. Из расщелины дуба на него смотрела женщина. Затем она призывно помахала рукой и в тот же миг сверху упала верёвочная лестница.
46
Бруктеры – племена, населявшие земли Германии.