Кровь, огонь, серебро...
Шрифт:
В этой схватке все решали скорость и расчет.
Из пасти Дмитрия вырвалась оглушающая волна крика, исполненного нечеловеческой силы, способная отшвырнуть и переломать все кости нечаянно вставшему на пути человеку. Ладони вампира уперлись в грудь оборотню, пропуская магическую силу, как тогда, в подвале.
Но тут случилось нечто странное. Магический заряд не пронзил тело оборотня, а напротив – отразился, пребольно ударив самого вампира.
На этом неожиданности не закончились. Внезапно на груди оборотня словно раскрылся кровавый бутон, и оттуда выскользнул пучок серовато-розовых, как огромные крысиные хвосты, щупалец, усаженных костяными
Пока Древний приходил в себя, новые щупальца проросли из тела его противника, оплетя вампира с ног до головы.
Старейшина, широко ухмыльнувшись, спросил ничуть не изменившимся голосом:
– Что, не ждал?
– Дгх’анадар!! – в ужасе просипел вампир.
– Вот именно, друг мой, вот именно! – расхохотался Старейшина.
Старейшина??!
И тут, к ужасу вампира, одно из щупалец потянулось к его горлу.
– Дьявольское отродье! – прошипел Дмитрий, понимая окончательно, что эта тварь никогда даже и не относилась к оборотням. Рвать толстые тугие щупальца было совершенно бесполезно, а значит, не стоило и пытаться. – Я тебя уничтожу, тварь, грязное ничтожество! – в бессильной ярости выкрикнул он.
Старейшина опять расхохотался:
– И это ты мне говоришь?! Если уж кто-то из нас и отродье, то это ты и вся твоя раса, которая даже умереть – не то, что жить, – нормально не может! Да, и оставь свои потуги! Ты мне мешаешь думать – я все не могу решить, как тебя прикончить? Может, просто вырезать сердце? – И на конце длинного щупальца появилось блестящее роговое лезвие даже на вид с невозможно острой кромкой.
– Как грубо!
Вампир пока еще не терял самообладания, но понимал, что просчитался. Что делать?! Однако люди, простые смертные, сумели когда-то справиться со всем поганым родом, а он, Истинный вампир, неужели не сможет?
Впрочем, тогда явно не обошлось без помощи божьей…
Дмитрий отлично осознавал всю глубину своей ошибки – ведь он пришел биться с оборотнем, опасным, могучим, но всего лишь оборотнем, а не с подобным ужасом. А за ошибками всегда следует расплата.
Но он будет бороться до конца.
– Грубо? – между тем пожал плечами Старейшина. – Хорошо, тогда я могу просто подождать, пока ты устанешь… И раздавлю… Силенки тебе пополнить будет неоткуда… хе-хе! Потому как доставка на дом донорской крови у нас еще не практикуется, да и позвонить куда-либо тебе будет весьма проблематично… Хе-хе! Впрочем, можешь попробовать моей крови: вкус будет незабываемый – обещаю! Правда, вряд ли у тебя будет время его оценить!
При мысли о том, что может течь в жилах аватары Хозяев, вурдалака обуял ужас. Но виду он не подал и отчаянно старался нащупать телекинетическим потоком свою трость.
«Проклятье – давно не практиковался!»
– Нет, твоя кровь меня не привлекает, как и вообще твое общество… – стараясь держаться как можно увереннее, сказал старый кровопийца. – Надеюсь, не обидишься, если я тебя покину?
– Конечно, я не возражаю! Иди, куда хочешь! – расхохотался дгх’анадар.
– У тебя из пасти говном воняет, – сообщил Дмитрий, непринужденно улыбаясь.
«Вирм! Как же людишки могли победить этих чудовищ?»
– Да? – то, что притворялось Старейшиной, оскорбленно фыркнуло. – Ну, ладно, избавлю тебя от своего общества. Прямо сейчас!
Лезвие опять потянулось к обнажившейся груди вампира.
– Эк тебя разобрало! – бросил
– Бесполезно! – прокомментировал его усилия выходец с Изнанки Мира. – Мы более чем эластичны! Во всяком случае, тебе сил не хватит.
– Ты просто червяк-переросток, – оскалился Бобров. – Как и твои родители!
– Обидеть хочешь? Разозлить пытаешься, чтобы убил тебя побыстрее? Так не утруждайся – мне и так в пытках никакого удовольствия нет! – Лезвие пощекотало грудь вампира, уперлось в нее и стало медленно погружаться в плоть.
– Тогда не отнимай времени ни у себя, ни у меня. Я проиграл, так давай это все закончим.
– Признаешь свое поражение? – непритворно удивился Старейшина. – Ну, тогда скажи напоследок: зачем ты, собственно, на меня напал? Ведь договорились же обо всем!
– Мне нужна была смерть обоих: твоя и Чижинского. Нужна была анархия, на которой я смог бы возвыситься, подчинив Повелителя и прижав гару с его помощью, – надменно изрек Бобров. За свою долгую жизнь он научился проигрывать с достоинством.
– Всего-навсего?! Да ты, братец, прямо Наполеон! – загоготал Старейшина. – А как бы ты им командовал? Ведь, почуяв свою силу и власть над гару, он бы мог послать тебя к твоему Вирму! Чтоб ты делал, дурашка? – Чужой, казалось, буквально упивался своим остроумием.
– Узы крови нарушить невозможно. Едва лишь став кайтифом, он бы был верен мне навсегда – как всякий «птенец».
– Ха-ха-ха! Кайтиф, правящий оборотнями! Да это же просто смешно! – Старейшина хохотал, дергаясь всем телом, так, что «лезвие» сделало несколько неглубоких надрезов на груди Древнего.
– И в то же время, оставаясь частично человеком, он не потерял бы своей силы, – Древний позволил себе последнюю улыбку. – Но что-то мы заболтались…
То, что произошло в следующий миг в теле Древнего, вызвало бы психическое расстройство у любого биолога.
Внутри, под кожей, образовался защитный слой, и одновременно мышцы напряглись, разрывая сухожилия, отделяя ее от тела.
А потом Дмитрий резко рванулся, выскочив из шкуры как змея из старой кожи.
Боль, которую ощущал он при этом, убила бы человека и даже кайтифа, но он был Древним.
Старейшина, сжимавший всеми щупальцами пустую «шкурку» вампира, лишь успел проводить взглядом кроваво-синее тело, вылетевшее в окно кабинета, пробив ногами сантиметровое закаленное стекло.
А еще через мгновение стоявшая у вешалки трость взорвалась шаром жаркого пламени: два килограмма тетрила превратили комнату в настоящий ад. Нестерпимый жар волной прокатился по помещению, выжигая все. Остальное довершила ударная волна…
Становясь частью Стаи, принимаю присягу и торжественно клянусь до конца оставаться преданным своему народу и Стае. Строго соблюдать законы Стаи. Хранить тайну Стаи.
Я клянусь добросовестно и беспрекословно выполнять все возложенные на меня обязанности в Стае, не щадить своих сил, а в случае необходимости – жизни ради помощи Стае и нашему Народу.
Не проливать кровь гару или других разумных созданий, если они этого не заслужили. Во всем повиноваться Старейшине и тем, кого он поставит надо мной.
Если я нарушу эту присягу, то пусть карой будет мне смерть как отступнику и жалкое посмертие отвергнутого Великой Матерью.