Шрифт:
Глава первая
Кики Коллир открыла дверцу машины, остановившейся на полукруглой подъездной аллее перед Галльярдским музеем изящных искусств, и вылезла на тротуар.
– Спасибо, что подбросила меня, мам. Я нормально выгляжу? – спросила она, заправляя блузку за пояс юбки.
– Ты выглядишь чудесно. Как профессиональная журналистка, – с улыбкой сказала доктор Марианна Коллир дочке, рыжеволосой долговязой девочке, которая придирчиво оглядывала свои нейлоновые чулки и туфли-лодочки на каблуках, – Не так уж часто я вижу тебя по субботам
– Не так уж часто я беру интервью у хранителя музея, – ответила Кики. – И это не совсем обычный материал для школьной газеты, тем более для нашего «Курьера»! Елена бы и глазом не моргнула, а я чувствую себя не в своей тарелке. И надо же ей было заболеть именно сегодня!
Елена Морган, её соученица, тоже была репортером «Курьера». Обычно она сообщала читателям газеты о новостях в области искусства: новом балете, ежегодной постановке оперетты в клубе хорового пения, спектаклях театрального общества.
– Эндрю не сомневался, что ты отлично с этим справишься, иначе он не позвонил бы тебе сегодня утром.
– Да ему просто лень было делать материал самому, – добродушно проворчала Кики. – Хорош друг! Если в редакции работают трое и один человек болен, а другой – главный редактор, кого, как ты думаешь, пошлют брать интервью?
– Я уверена, что ты не ударишь лицом в грязь, – сказала доктор Коллир, взглянув на часы. – Мне пора. В час я должна быть в больнице. Дома буду около половины десятого. Блокнот взяла?
Кики нагнулась, чтобы достать блокнот из школьного ранца, стоявшего на полу перед задним сиденьем, и издала громкий вопль:
– Мам! Как пробрался в машину Рыжик?
За ранцем, чинный и неподвижный, как сфинкс, сидел огромный оранжево-рыжий котище и невинным взором смотрел на Кики. Его зеленые глаза выражали любовь и преданность.
– Я не могу взять тебя туда! – воскликнула Кики, взглянув на величественное каменное здание с увитыми плющом стенами. – Рыжик! Ты… Ты… – Пока она подыскивала слово, кот выбрался из машины и с большим достоинством расположился на тротуаре у её ног. – Мам! Не могу же я взять его с собой на интервью!
– Нет уж, Кики, извини, – твердо сказала доктор Коллир. – Мне некогда отвозить его долой. – Голос её смягчился. – Ведь это не первый такой случай, солнышко. А он, похоже, намерен вести себя примерно.
Большой кот взмахнул пушистым хвостом и благовоспитанно обвил им передние лапки, словно принимая этот комплимент.
– Мелочь на автобус у тебя есть?
– Да.
– Ранец захватила?
Она кивнула и достала из машины ранец.
– Придётся тебе посадить его в ранец и надеяться на лучшее. Мне действительно пора. Удачи тебе! – Доктор Коллир завела мотор и вырулила с подъездной аллеи на улицу. Кики тяжело вздохнула и укоризненно посмотрела на кота, сидевшего перед ней в позе мраморной статуи.
– Какой же ты плохой кот! – выговаривала она, стараясь придать убедительность своему голосу. Её мать была права. Уже не в первый раз Рыжик выкидывал этот номер. Он частенько ускользал из дома и сопровождал её в школу или в магазин. Осенью он даже последовал за ней в дом,
Двигаясь с нарочитым спокойствием, кот влез в ранец из синей джинсовой ткани и удобно там устроился.
– Блокнот я, пожалуй, понесу в руках, – проговорила Кики себе под нос. – Мне будет неудобно рыться в ранце после того, как войду в музей. Слишком хорошо я тебя знаю, чтобы предоставить тебе эту возможность! – Из ранца донеслось послушное «мяу».
Повесив ранец на плечо, Кики по широким ступеням поднялась ко входу в музей. В одном из трех больших выставочных залов, двери которых выходили в круглый холл с мраморным полом, несколько посетителей рассматривали скульптуры. Кики остановилась и огляделась по сторонам в поисках служебных кабинетов.
– Чем я могу вам помочь, мисс?
Седая женщина в серой юбке, тёмно-синем блейзере и белой блузке встала из-за столика дежурного администратора в фойе и подошла к ней.
– Я ищу кабинет мистера ван Кайзера, – ответила Кики. – Он ждет меня.
– Кабинет доктора ван Кайзера – на третьем этаже, – сказала дежурная, произнося с нажимом его звание. Она показала вверх, и Кики проследила взглядом за её рукой.
Высоко у неё над головой плавно закруглялся лепной куполообразный потолок музея; человеку, вошедшему в круглый холл через главный вход, открывался вид на все три этажа музея. Округлый балкон на каждом этаже обрамляли кованые железные перила; в стенных проемах Кики видела другие выставочные залы, мягко освещенные рассеянным светом. Широкая мраморная лестница плавным изгибом вела на второй этаж.
– Поднимитесь на лифте и пойдете направо. На двери его кабинета висит табличка.
– Спасибо, – поблагодарила Кики и направилась к лифтам.
– Постойте, мисс! Ранец вы можете оставить в гардеробе.
Кики обернулась.
– Он мне понадобится, – с запинкой проговорила она. – Для интервью. Мне будет нужен… – Кики собиралась сказать «блокнот», но, вовремя вспомнив, что блокнот она держит в руке, смолкла и виновато посмотрела на дежурную.
– Фотоаппарат? – спросила та, довольная своей догадливостью.
Молча улыбнувшись в ответ, Кики вошла в лифт. Когда кабинка медленно поползла вверх, Рыжик беспокойно заерзал в ранце.
– Эй, ты там, замри! – шепнула она и ласково похлопала по ранцу. – Ты теперь фотоаппарат.
Выйдя из лифта, она двинулась по коридору направо и миновала несколько закрытых дверей без табличек. В конце коридора была дверь с табличкой матового стекла, на которой черно-золотыми буквами значилось: «Людвиг ван Кайзер, хранитель музея».
Приблизившись, Кики услышала за дверью сердитые голоса: в кабинете хранителя шел спор на повышенных тонах. Она остановилась, не зная, как ей поступить. Постучаться и прервать разговор? Вернуться к лифту и снова подойти к двери? Или постоять тут и послушать?