Кровавое эхо
Шрифт:
– Это Элис, она помогает твоей маме, – сказал Ричер.
– А где моя мама?
– Скоро она будет с тобой, – сказала Элис.
Потом она повернулась и посмотрела на маленького смуглого мужчину, который неподвижно лежал на полу.
– Он жив? – шепотом спросила Элис.
Ричер кивнул.
– Он потерял сознание, и все. Надеюсь, что так.
– Полиция штата скоро будет здесь, – прошептала Элис. – Я позвонила своему боссу домой. Подняла его с постели. Он готовит нужных людей для встречи с судьей. Однако он говорит, что нам потребуется признание этого типа, если мы хотим избежать проволочек.
– Мы его
Он наклонился, сделал из одного полотенца петлю и потащил мужчину в ванную.
Двадцать минут спустя он вышел из ванной и увидел в комнате двоих полицейских. Сержант и его напарник, оба латиноамериканцы, в безупречной форме. Он слышал, как работает двигатель стоящей неподалеку патрульной машины. Ричер кивнул им, подошел к стулу, на котором лежала одежда наемного убийцы, забрал ее и бросил в приоткрытую дверь ванной.
– Что скажете? – спросил сержант.
– Он готов говорить, – ответил Ричер. – Намерен сделать полное добровольное признание. Но он хочет, чтобы вы знали, что он исполнял функции водителя.
– Он не был стрелком?
– Однако он все видел, – заверил сержанта Ричер.
– А как насчет похищения?
– Его там не было. Он просто охранял девочку, и не более того. И ему есть что рассказать о том, что они делали в течение многих лет.
– Если он будет говорить, его посадят надолго.
– Он это знает. И готов к такому исходу. Он ищет искупления.
Полицейские переглянулись и вошли в ванную. Ричер услышал, как щелкнули наручники.
– Я должна уехать, – сказала Элис. – Мне нужно подготовить судебный приказ. С хабеас корпус предстоит много работы.
– Возьми «форд», а я подожду здесь с Элли, – сказал Ричер.
Полицейские вывели водителя из ванной. Он был одет, руки скованы наручниками за спиной. Полицейские поддерживали его за локти. Он едва шел, его лицо побелело от боли, но он уже что-то быстро говорил. Полицейские сразу же посадили его в свою машину. Послышался звук захлопывающихся дверей и рев двигателя.
– Что ты с ним сделал? – прошептала Элис.
Ричер пожал плечами.
– Ты же сама сказала, что я жестокий человек.
Ричер попросил Элис прислать ночного портье с ключами, и она ушла в офис. Он повернулся к Элли.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Не нужно больше меня спрашивать, – ответила она.
– Устала?
– Да, – сказала Элли.
– Скоро сюда приедет твоя мама, – обещал Ричер. – Мы будем ждать ее тут. Но давай перейдем в другую комнату, ладно? Здесь разбито окно.
Элли хихикнула.
– Это вы его разбили. Камнем.
Ричер услышал, как включился двигатель «форд-крауна». Шины зашуршали по асфальту.
– Давай попробуем домик номер восемь, – предложил Ричер. – Там хорошо и чисто, никто туда даже не входил. Это будет наш домик.
Она взяла его за руку, и они вместе пошли по бетонной дорожке к домику номер восемь. Дюжина шагов для Ричера, и три дюжины – для Элли. За ними протянулась влажная дорожка следов. Портье дал Ричеру ключ, и Элли сразу же забралась в кровать, стоявшую возле окна. Ричер улегся на соседнюю и смотрел на Элли до тех пор, пока она не заснула. Потом он подложил руку под голову и попытался немного поспать.
Менее чем через два часа взошло
Он вернулся в комнату и снова лег на кровать. Элли продолжала спать. Она сбросила простыню, футболка слегка задралась, и Ричер видел полоску розовой кожи на животе. Ноги Элли были согнуты, словно она куда-то бежала во сне. Однако руки были закинуты за голову. Однажды военный психиатр сказал Ричеру, что это знак того, что человек чувствует себя в безопасности. «Если ребенок так спит, – сказал психиатр, – то он ничего не боится».
Не боится? Элли удивительный ребенок. Тут нет ни малейших сомнений. Многие взрослые, которых он знал, после таких переживаний долго находились в шоке. В течение нескольких недель. Или даже дольше. Но только не Элли. Может быть, она слишком мала, чтобы понимать, что произошло. Или она просто очень сильная личность. Одно из двух. Он не знал. У Ричера не было необходимого опыта. Он закрыл глаза.
Ричер вновь открыл их через тридцать минут, потому что Элли стояла рядом и трясла его за плечо.
– Я хочу есть – сказала она.
– И я, – ответил Ричер. – Чего бы ты хотела?
– Мороженого, – ответила она.
– На завтрак?
Она кивнула.
– Ладно. Но сначала мы съедим яичницу с грудинкой. Ты ребенок, тебе нужно правильно питаться.
Он снял с полки телефонный справочник и нашел кафе, расположенное в миле от мотеля. Ричер позвонил им и обещал двадцать долларов чаевых, если они привезут завтрак в мотель. Потом он отправил Элли мыться в ванную. Когда она вышла, завтрак уже привезли. Яичница с грудинкой, тосты, джем и кола для Элли, кофе для Ричера. И большая порция мороженого с шоколадным сиропом.
Завтрак все изменил. Ричер плотно поел, выпил кофе и почувствовал, как к нему возвращаются силы. Он видел, что еда оказывает такое же действие и на Элли. Они широко распахнули дверь домика, чтобы почувствовать аромат утреннего воздуха. Потом Ричер вытащил стулья на улицу, они уселись на них и стали ждать.
Им пришлось прождать больше четырех часов. Для Ричера ожидание уже давно вошло в привычку. Элли ждала так, словно это было важным делом, к которому следовало относиться со всей серьезностью. Ричер еще раз позвонил в кафе, и они съели второй завтрак – меню осталось неизменным. Они посещали ванную. Немного разговаривали. Пытались выяснить названия деревьев, растущих вокруг парковки, прислушивались к гудению насекомых, разглядывали облака на небе. Но большую часть времени просто смотрели на шоссе. Земля высохла, словно дождя никогда и не было. Вновь появилась пыль. Она поднималась над асфальтом и висела в воздухе. Движение было довольно редким. Машины проезжали лишь каждые две минуты, не чаще. Иногда мимо проносилась целая группа машин – в тех случаях, когда им долго не удавалось обогнать грузовичок какого-нибудь фермера.