Кровавые девы

Хэмбли Барбара Джоан

«Сегодня он увидит ее во сне», — подумала она, садясь в машину.

Когда автомобиль тронулся с места, а мадам Вырубова снова заговорила о даре отца Григория и дюжине других чудотворцев («Боюсь, не всех их можно назвать честными людьми»), встречающихся в петербургском обществе, Лидия вдруг осознала, что именно встревожило ее в мадам Эренберг.

Она оглянулась, чтобы бросить последний взгляд на двери лечебницы и стоявших в тусклом солнечном свете доктора Тайсса и мадам Эренберг. Если бы она не провела несколько недель в обществе дона Симона Исидро, она бы ничего не заметила.

Поклясться

она не могла, но была почти уверена, что мадам Эренберг не дышала.

15

— Что произошло в Праге?

— Почему вы решили, будто там что-то произошло?

Исидро занял свое обычное место напротив Эшера в обитом однотонным зеленым плюшем купе первого класса Королевских железных дорог Баварии и извлек из кармана колоду карт. Саксонские леса поглотили огни Дрездена. Длинные пальцы вампира с бледными крепкими ногтями, похожими на пластинки лакированной слоновой кости, выверенными точными движениями тасовали карты, а его бесцветные глаза изучали лицо Эшера.

— Насколько я понял, вам потребовалось три ночи для того, чтобы связаться с хозяином города.

— Пражские вампиры не похожи на прочих своих собратьев. У хозяина Праги не пропало ни одного птенца, и он не слышал ни о ком, кто на протяжении этих трех лет часто бывал в Берлине. Это ничего не значит, — добавил он, раскладывая карты. — Небо может обрушить на Берлин и прочие немецкие города огненный дождь, но пражских вампиров это едва ли обеспокоит. Они очень старые.

Эшер задумался о вампирах Праги и не заметил движения. Ощутив на левой руке ледяную хватку, по крепости не уступавшую тискам, он вздрогнул, словно очнувшись от короткого сна. Исидро длинным ногтем задрал рукав его рубахи, выставив на обозрение полученную от доктора Карлебаха полоску кожи с серебряными клепками.

— Раньше этого не было, — заметил вампир.

— Так, безделушка. Поможет мне не заснуть, если понадобится, — не то чтобы она помогла ему секунду назад, черт бы все это подрал.

Исидро еще сильнее сжал ему руку:

— В Праге есть магазин, торгующий подобными безделушками?

— Есть.

Про себя Эшер подумал: «Он не станет ломать мне кости. По крайней мере, до тех пор, пока я ему нужен».

Он все так же смотрел вампиру в глаза, до боли сжимая зубы, чтобы не закричать.

— Пражские вампиры, — сказал Исидро, — хотели знать, когда я убью вас и вашу жену.

Отчаянным усилием заставив голос звучать ровно, Эшер спросил:

— Откуда они знают о Лидии?

— Они не допускают, что человек будет верно служить без того, чтобы над его женой не нависала угроза.

Эшер хотел спросить, что же им ответил Исидро, но понял, что при первой же попытке заговорить не сможет сдержать крика.

Вампир отпустил его руку. Повисла тишина, нарушаемая лишь стуком колес, тихим шорохом тасуемых карт и прерывистым дыханием Эшера.

— Я держу вас в неведении вовсе не потому, что желаю вам зла, Джеймс, — наконец сказал Исидро, — но лишь для того, чтобы уберечь вас от смерти.

— Будь это действительно так, — ответил Эшер, несколько удивленный тем, что вообще смог заговорить, —

вы бы ограничились словесным предупреждением, особенно теперь, когда мы давно покинули Прагу.

Лицо вампира оставалось бесстрастным. Эшер продолжил:

— Ни вы, ни я не знаем, какие силы стоят за этим… этим чужаком из Петербурга, который может быть — а может и не быть — тем самым неизвестным, о котором рассказали вампиры Берлина. Ни вы, ни я не знаем, какая именно информация поможет нам разрешить загадку. Мы также не знаем, насколько высоки — или насколько рискованны — ставки. Может случиться так, что связь этого чужака с Бенедиктом Тайссом окажется лишь верхушкой айсберга, видимой частью неведомой и огромной опасности, о которой мы не имеем ни малейшего представления… и которую мы можем не заметить, если так и будем скрывать друг от друга факты.

Выговорившись, он наконец позволил себе сесть поудобней и осторожно согнул пальцы, которые, к его удивлению, оказались целыми. Он продолжил:

— В любом случае, думаю, мы оба сойдемся в одном: что бы ни узнала леди Ирэн, союз между вампиром и человеческим правительством, будь оно частью Тройственного Союза или Антанты, или же самостоятельной стороной, вроде американцев, не приведет ни к чему хорошему.

Исидро кивнул — как всегда, едва заметно.

— Я знаю о пражских Иных…

— Вы не встречались с ними? — вопрос был задан на мгновение быстрее, чем ожидал Эшер, и это выдало беспокойство испанца.

— Думаете, я пережил бы эту встречу?

— Нет, — бледные брови чуть изогнулись. — Я не знаю. Насколько мне известно — и насколько известно вампирам Праги, — они не ведут дел с людьми.

Он все так же раскладывал и собирал карты:

— Вы разговаривали с евреем, который живет рядом с Испанской синагогой?

— Да, — ответил Эшер. — И он просил меня убить вас при первой же возможности. Он также сказал мне, что, как и вы, никогда не слышал о самозарождающихся вампирах. Но при этом они… и вы… и другие… должны были откуда-то взяться.

— Иные — это разновидность вампиров. По крайней мере, первые из них были созданы точно так же, как и прочие вампиры, если верить хозяину Праги. Это произошло пятьсот лет назад, во время Черной Смерти. О том, связано ли их появление с чумой, ничего не известно — не сохранилось никаких записей. Пражские вампиры давно пытаются уничтожить этих тварей. Некогда они были людьми… как и у вампиров, их органы размножения после превращения перестают действовать. Но за все годы наблюдений за ними бессмертные Праги так и не смогли увидеть, как именно передается это состояние. Они не слишком похожи на людей, как мне кажется.

В его тихом голосе послышалось легкое сомнение:

— Я бы хотел обсудить эти вопросы с госпожой Лидией. Мне представляется полезным узнать ее мнение о том, может ли содержащийся в крови возбудитель, как она выражается, посредством которого состояние вампиризма передается от создателя к птенцу, каким-либо образом измениться и породить… подменышей, обладающих новыми свойствами. Думаю, ее заинтересовала бы эта тема.

— И куда сильнее, чем мне хотелось бы, — ответил Эшер, мрачно усмехнувшись.