Кровавые поля
Шрифт:
– Рад тебя видеть, брат! – Несмотря на разногласия, его сердце наполнилось радостью. Он опустился на колени рядом с Сафоном, и они обнялись. – Ты ранен… Что-то серьезное?
– Ничего страшного. – Старший брат нахмурился. – Последний римлянин, которого я прикончил, достал меня, уже умирая. Этого не должно было случиться, но я устал.
– Да, в конце мы все еле передвигали ноги, – сказал Ганнон. – Какой удивительный вчера был день!
– Имя Ганнибала войдет в историю, – сказал Сафон.
– Вне всякого сомнения, –
Теперь Ганнибал уже не мог совершить ошибки в его глазах.
Они оба немного помолчали, наслаждаясь этими мыслями.
– Ты видел отца и Бостара? – спросил младший брат.
– Пока нет, но я послал солдата, чтобы тот их отыскал.
Ганнон встал.
– Тогда и я попытаюсь их найти.
– Пусть Эшмун приведет тебя к ним как можно скорее. Сообщи мне, когда что-то узнаешь.
– Обязательно.
Ориентируясь по горной гряде, Ганнон начал медленно пробираться вдоль поля боя. Именно на этом участке сражалась и погибла б'oльшая часть легионеров. На каждое тело карфагенского солдата приходилось не менее полудюжины трупов римлян. Многие еще были живы. Некоторые, в том числе и римляне, протягивали к нему руки, умоляя о глотке воды. Другие просили прекратить их страдания.
Ожесточив сердце, Ганнон решительно шагал дальше. Трупы римлян заставили его вспомнить о Квинте и Фабриции. Ради Аврелии и дружбы с Квинтом он надеялся, что они выжили. Повсюду юноша видел группы галлов и иберийцев – очевидно, они провели здесь всю ночь, пытаясь отыскать что-то ценное у мертвецов. Регулярно раздавались крики боли – галлы и иберийцы не отказывали себе в удовольствии помучить еще живых врагов. Ганнон не одобрял подобных действий, но такое поведение считалось нормой, поэтому он отворачивался и шел дальше.
Вскоре юноша добрался до противоположного фланга, где располагались ливийцы. Группы усталых солдат обменивались мехами с водой и негромко переговаривались. Ганнон почти побежал к первой такой группе.
– Я ищу Малха, – сказал он, оказавшись рядом с ними. – Или Бостара, который командовал фалангой.
– Должно быть, ты один из сыновей Малха, командир, – сказал бородатый ливиец с крючковатым носом.
– Да, я Ганнон. Ну?
– Я не видел Малха со вчерашнего дня, командир, но Бостар был здесь, говорил с нашим старшим офицером.
Сердце Ганнона запело от радости.
– И где он?
– Когда я в последний раз его видел, он шел туда. – Солдат указал налево. – Там расположена фаланга Малха. Примерно в ста шагах.
Ганнон улыбнулся, радуясь тому, что найдет сразу отца и брата.
– Спасибо.
Юноша, насколько ему позволяла усталость, поспешил в указанном направлении. Боги, как ему хотелось напиться сегодня ночью с Бостаром! И с Сафоном… Он ухмыльнулся. И, после такой грандиозной победы, отец должен к ним присоединиться…
Счастливые мысли исчезли, когда
– Нет. Пожалуйста… Отец!
Юноша мгновенно преодолел разделявшее их расстояние, и все внутри у него сжалось, когда он увидел окровавленное тело отца. Не оставалось никаких сомнений, что Малх мертв. Ганнон застыл, на него накатила волна гнева.
Бостар повернул к нему голову, и Ганнон увидел, что по его щекам, покрытым запекшейся кровью, текут слезы. Однако уголки его губ приподнялись, когда он заметил Ганнона. Бостар встал.
– Брат!
Ганнон оторвал взгляд от тела отца и посмотрел на брата. Они крепко обнялись. Оба плакали, не пряча своего горя.
– Сафон жив, – через некоторое время прошептал Ганнон.
Бостар напрягся.
– Это хорошо, – сказал он после короткой паузы.
Прошло много времени, прежде чем они разомкнули объятия и повернулись к отцу. Несмотря на несколько ужасных ранений, лицо Малха оставалось безмятежным. Казалось, он помолодел.
– Он бы не хотел другой смерти, – печально, но с гордостью проговорил Ганнон.
– Согласен. Его люди сказали, что римляне уже побежали, когда он получил смертельное ранение. Так что он знал о нашей победе.
– Возможно, именно по этой причине его лицо выглядит таким умиротворенным, – удивленно сказал Ганнон.
– Думаю, так и есть. Когда он понял, что план Ганнибала сработал, смерть пришла к нему как освобождение. Отец никогда в этом не признавался, но после маминой смерти он хотел поскорее оказаться рядом с нею. Ты помнишь, как он изменился, когда она умерла?
– Да, – прошептал Ганнон. Аришат, их мать, была светом жизни их отца. – Мне всегда казалось, что с ее смертью в нем что-то сломалось.
– Теперь они снова смогут быть вместе.
– Это утешает – так думать о них.
Ганнон почувствовал, как часть его скорби рассеивается.
Прощай, отец. Привет, мама. Присматривайте друг за другом.
– Они будут наблюдать за нами, когда мы пройдем торжественным маршем после победы над Римом, – добавил Бостар, положив руку на плечо брата.
Ганнону эта мысль понравилась. Все вдруг встало на свои места.
– Ну, и каким теперь будет следующий ход Ганнибала?
– Я не уверен. Если честно, брат, сейчас меня это не особенно занимает. После того что мы сделали вчера, каждый римлянин будет ходить под себя в ответ на любые наши действия. А сейчас нам нужно помянуть отца и других погибших товарищей, а также отпраздновать победу.
– Верно. Думаю, отец хотел, чтобы мы отпраздновали победу, – сказал Ганнон. – Еще до того как я тебя нашел, я думал, что он присоединится к нам, и мы вместе выпьем…