Кровавые сборы
Шрифт:
Острие бритвы исчезло в темной плоти, его проход смазала алая струйка, когда Орнелас инстинктивно нащупал яремную вену, с яростной силой дернув взад-вперед, вскрыв вены стрелка и дыхательные пути, наблюдая, как из раны выходит единственный блестящий пузырь.
Пузырь лопнул, когда Орнелас вытащил клинок, уже вытянув шею вперед, чтобы ударить Торо в профиль, когда воин повернулся к нему лицом. Нож скользнул по скуле, рассек глазное яблоко, задел переносицу Торо, прежде чем вырваться на свободу. Торо дернулся в
Орнелас, не колеблясь, снова повернулся на своем сиденье, глубоко вонзая кинжал в волосатое основание черепа рулевого. Водитель закричал, его спина выгнулась дугой в агонии, обе руки взметнулись вверх и назад, пытаясь вытащить лезвие, которое застряло глубоко между его позвонками.
Орнелас оставил его там, потянувшись за Браунингом, который упал между ног ближайшего к нему похитителя. Он добрался до нее, большим пальцем взвел курок, уже отталкиваясь назад, к двери, одной рукой цепляясь за защелку, в то время как другой вытаскивал пистолет.
Он выстрелил в висок боевику, сидевшему на заднем сиденье, не надеясь, что тот все еще может быть жив. Череп молодого человека взорвался, и алые полосы вылетели в открытое окно рядом с ним.
Теперь Орнелас открыл дверь, размахнулся с пистолетом и приставил его к черепу умирающего водителя.
Он дважды нажал на спусковой крючок, взрывной волной отбросив мертвеца вперед, с оглушительным стуком ударив его изуродованным лицом о рулевое колесо. Орнелас был оглушен выстрелами в тесном заточении, у него звенело в ушах.
Торо снова повернулся к нему лицом, его пистолет уже торчал из-за спинки сиденья, когда Орнелас кувыркнулся назад в открытую дверь. Он яростно выстрелил через подушки сиденья в изуродованное лицо Торо, целясь в его единственный оставшийся глаз и найдя его выстрелами в упор. Уже мертвый или умирающий, Торо сделал единственный выстрел, который оставил кровавую борозду под левой рукой Орнеласа, вынудив его выскочить из машины.
Орнелас мгновение сидел, ошеломленный, затем медленно поднялся на ноги. Он прижал одну руку к боку, чтобы остановить поток крови из проникающей раны в боку.
Ругаясь, он откинулся назад в машину и всадил еще три пули в безжизненную голову Торо, наконец отступив, пошатываясь. У него кружилась голова от восторга из-за близкого спасения, он уже испытывал шок от потери крови. Он был жив, черт возьми, верно, но ему скоро придется искать врача.
Он выскочил на узкую дорогу, которая вилась через парк, бросив «Кадиллак» и его безжизненных пассажиров. Был звук, движение, что-то, что, как он знал, он должен был распознать и принять во внимание, но его расстроенный разум не мог усвоить информацию, обрушившуюся на него.
Мак Болан проехал поворот на Луммус-парк и сбавил скорость, плавно переключая передачи на маленьком автомобиле Evangelina
Он получит окончательные доказательства, связывающие кубинское посольство и DGI с почти совершенным злодеянием на Ки-Бискейн, черт возьми, совершенно верно, и как только они у него будут, он сможет возложить всю ответственность на того, кому это принадлежит.
Были власти, с которыми он мог связаться, тайно, конечно. Несколько репортеров, которые подложили бы материал, не задавая слишком много неловких вопросов источнику. Но ему понадобились бы доказательства, а Рауль Орнелас был его билетом в финальный турнир большого шлема в Майами.
Болан повел маленький зажигательный спортстер по извилистой дорожке, которая вилась через парк, миновав по пути пару отдыхающих ранним утром. Тропическое солнце уже прогоняло утренний туман, и он знал, что день обещает быть прекрасным.
Для кого-то, верно.
Дорога сузилась до двух полос, когда он заметил впереди «Кадиллак». С пятидесяти ярдов он увидел, что внутри машины происходит какая-то неистовая борьба. На расстоянии сорока ярдов мужчина вывалился назад через заднюю дверь со стороны водителя, обмениваясь выстрелами то с одним, то с другим пассажиром.
Стрелок поднялся, снова открыв огонь внутри машины, затем повернулся, чтобы вырваться на свободу.
В мгновение ока Палач точно понял, что происходит и кто этот незнакомец. Он знал, что уже чертовски поздно расставлять все по местам, и слепая, искажающая разум ярость овладела им в одно мгновение.
Он нажал на педаль газа в кабриолете, откинутый назад внезапным приливом мощности, удерживая руль ровно и целясь прямо в вооруженного пешехода, который каким-то невероятным образом, казалось, не слышал и не видел его.
Поправка в последнюю секунду, и он ударил парня прямо в центр, перекатив его через капот так, что его череп ударился о лобовое стекло, разбив защитное стекло и испачкав его своей кровью. Орнелас лежал поперек капота, как какой-то ужасный охотничий трофей, когда спортстер остановился еще в шестидесяти футах от дороги.
Болан вышел из машины и трусцой вернулся к «Кадиллаку», наклонившись, чтобы заглянуть через открытую дверь на скотобойню внутри. Ему не нужно было проверять пульс или передвигать тела, чтобы понять, что он смотрит на вагон с трупами.
Палач видел все это раньше, верно, чертовски много раз.
Болан выпрямился, отворачиваясь от этого орудия смерти и глядя назад, на след маленькой спортивной машины. Там его ждала огненно-красная акула с Раулем Орнеласом на носу, который никуда не направлялся.