Кровавые сборы
Шрифт:
Палач чувствовал себя опустошенным. На его вкус, битва за Майами обошлась слишком дорого — и все же он не дошел до конца.
Это все еще был счет, который нужно было оплатить за всю бойню, все еще долг, который нужно было погасить. Он с мрачной уверенностью знал, куда именно отправить чек.
Широкими решительными шагами он направился обратно к спортивному
Эпилог
Хорхе Ибарра пригубил шампанское и сделал мысленную пометку рекомендовать покупателям embassy в будущем попробовать другой бренд.
Он подавил желание скорчить кислую мину при виде этого невыносимого пойла, вместо этого улыбнувшись ничего не понимающей жене африканского посла низшей лиги. Никто точно не знает, что развивающиеся страны могут расценить как оскорбительный жест; лучше напустить на себя храбрый вид и быть общительным, несмотря на поздний час и бесконечные, усыпляющие разговоры.
Ибарру начинало тошнить от посольских обязанностей, он почти тосковал по более простым дням, когда все было урезано и высушено, жизнь проходила на грани катастрофы, борьба за то, во что веришь. Он знал, что посиделки без дела, словесные перепалки — это то, к чему атташе по культуре никогда не привыкнет.
Он не был обескуражен провалом своих планов относительно Ки-Бискейна. Мариэлисты, конечно, были расходным материалом, и никто в Гаване — или, если уж на то пошло, в Москве — вряд ли стал бы протестовать против его денежных расходов, учитывая пропаганду, которую они могли бы извлечь из открытой войны на улицах.
Это не было полной потерей времени, хотя осознание своей неудачи выбило его из колеи. Нельзя продвигаться по служебной лестнице, наблюдая, как рушатся долгосрочные планы.
Он задавался вопросом, как именно мафия раскусила его план и почему высокопоставленный местный капо решил вмешаться. В этом не было никакого смысла, но опять же, присутствие гангстера на месте убийства гарантировало несколько заголовков о неудачном перевороте.
Естественно, не так много, как можно было бы ожидать при успешных казнях, но все же это было лучше, чем ничего.
Появился официант Андрес, чтобы прервать его бесконечную шутку, которую африканцы безуспешно пытались закончить. Ему позвонили по телефону, и звонивший
Ибарра любезно извинился и, изобразив легкое раздражение, принес свои извинения африканской делегации. По правде говоря, он с нетерпением ждал возможности перекинуться парой слов с Раулем Орнеласом, возможности избавиться от ужасного шампанского раз и навсегда.
Он коротко сказал Андресу, что ответит на звонок в своем кабинете, и уже направился к лестнице, быстрым шагом протискиваясь сквозь толпу в смокингах.
Он поднимался по лестнице, мысленно прокручивая в голове, что именно он собирался сказать Орнеласу. Этот человек заслужил выговор, но все же, если он избежит ареста в результате этого фиаско, он все еще может быть полезен в будущем.
Ибарра добрался до двери своего кабинета, отпер ее специальным ключом, который был у него одного. Ни один другой атташе по культуре в мире так ревниво не хранил свои секреты, как стройный мужчина из Гаваны.
Он закрыл за собой дверь, на мгновение потерявшись во мраке, пока не нашел выключатель и не включил его. После темноты гробницы его глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть, но он сразу увидел, что что-то не так.
Его глаза сузились от внезапного яркого света, и он различил что-то на своем столе, громоздкий предмет… похожий на футбольный мяч. Он подошел ближе, нахмурившись… и он узнал отрубленную голову некоего Рауля Орнеласа, широко раскрытые глаза невидяще смотрели на него, рот искривился в последней гримасе, волосы слиплись от засыхающей крови.
Ибарра почувствовал, как крик подступает к его горлу, но рвота заглушила его. Его тошнило, он отступал от стола на нетвердых ногах, когда тихий царапающий звук позади предупредил его об опасности.
Он резко обернулся, открыв рот при виде высокого мужчины, одетого в облегающее черное, выходящего из-за открытой двери офиса. Лицо злоумышленника было замазано косметикой, глаза холодны, как сама смерть, а автоматический пистолет в его поднятом кулаке был снабжен глушителем.
Хорхе Ибарра так и не услышал выстрела, который убил его.