Кровавые сны
Шрифт:
Джордан, собиравшийся было сделать ехидное замечание, чтобы убедиться, что Коротышка не спит, выслушал эту новую информацию и вновь почувствовал дурноту.
— Значит, жертва — женщина, — спокойно изрек Марк.
— Сложно сказать без…важнейших частей, — сказал Коротышка. — Но Тереза так думает. Я тоже. Мы нашли кончик пальца с наклеенным акриловым ногтем. Он накрашен розовым, по крайней мере, я так думаю.
Джордан снова удалился в кусты.
Коротышка проследил за ним, а затем обратил свое внимание на каменное лицо шерифа.
— Я не последовал за ним по
— Ярость, — ответил Марк Перселл.
— Ясно. Твоя злость подобна щиту. Я знал нескольких полицейских, которым это свойственно, — кивнул Коротышка, открыто изучая шерифа.
Этот спокойный, провинциальный житель видел несколько убийств, большая часть которых происходила на бытовой почве, или же по причине зависти и обиды. Поэтому убийца, также как и жертва, был очевиден, и скорей всего, стоял над телом, сбитый с толку, с пистолетом или окровавленным ножом в руке.
Не так уж и сложно было распутать те случаи.
За два года работы в полицейском участке, это было первое настоящее убийство, над которым Коротышка работал совместно с Марком Перселлом. Интересный парень, так думал о шерифе Коротышка. Родился и вырос в этих местах. Поступил в великолепный университет в Северной Каролине, получил диплом юриста и вернулся работать в Вентуру. Весь округ считал, что он обязательно займет какую-либо выборную должность, что являлось семейной традицией, однако, все были немного удивлены, когда он выбрал правоохранительные органы, вместо других возможностей в политической сфере.
Коротышка же не был удивлен. Он провел всю свою сознательную жизнь среди копов, а этот парень был полицейским до мозга костей. Таких было немного — с врожденным чувством справедливости или же приходящих в ярость — как признался пару минут назад Перселл — из-за того, что мир хаотичен и нуждается в том, чтобы хоть кто-то попытался привести его в порядок. Положительные герои, которые будут вести эту битву.
Бесполезная затея, думал Коротышка, так как плохие парни сейчас были хорошо обеспечены и имели доступ ко многим опасным игрушкам. Но, черт, все же существовали куда худшие вещи, стремясь к которым, люди проживали свою жизнь. Он прекрасно это знал, так как его собственные цели обычно не заходили дальше, чем желание страстного секса на предстоящих выходных.
Не обращая никакого внимания на взгляд Коротышки, шериф сказал:
— Я прав, что ее убили здесь, а не просто расчленили мертвое тело?
— Мы обнаружили несколько капель артериальной крови возле бассейна, поэтому да — я так считаю. Понятия не имею, в сознании ли она была, но я полагаю — она была жива некоторое время, после того как пролились первые капли крови.
— Ты хочешь сказать, он мучил ее?
— Я лишь говорю, он хотел, чтобы она истекла кровью, шериф. А, судя по следам крови, он перемещал ее, пока все это вытворял.
— О господи! Зачем?
— Может, таким образом, он рисовал картину для нас. — Коротышка поморщился, когда шериф уставился на него. — Извини. Но я говорю серьезно. Большая часть следов говорит о том, что она лежала
Он указал на ту часть дорожки рядом с ними, на которой остался след, и даже непрофессионал определил бы, что это следы крови.
— Как вот этот. И еще один на другой стороне от бассейна. Я не специализируюсь на составлении психологических портретов, но видел много кровавых сцен убийств и это… очень, очень странное.
— Жаль, что ты просто не сказал: «Оно — зловеще и отвратительно».
Коротышка с любопытством посмотрел на него, а затем пожал плечами.
— Как я уже сказал, я видел кровавые места преступления и раньше. Но большинство из них являлись результатом чей-то неистовой и сумасшедшей злости. Если оружие — нож, они вонзают, режут, преследуют жертву до тех пор, пока она движется. Но единственная причина, по которой убийцы двигают тело после — это стремление избавиться от него.
— Этот парень, либо не мог определиться, где намеревается оставить тело, либо…он просто развлекался. Возможно, придавал ей разные позы. Отрезая от нее кусочки то там, то здесь. Готов поклясться, по крайней мере, несколько внутренних органов были вытащены и переложены, и все это сделано очень аккуратно.
— Как сердце, которое лежит на краю трамплина для прыжков в воду? — поинтересовался без видимых эмоций Перселл.
— Да. Полагаю, у психиатров было бы здесь широкое поле для деятельности. Они бы смогли написать исследование, а может и два, почему он решил повесить ее 12 дюймовую [5] тонкую кишку на куст роз, и почему половина ее печени лежит в центре купальни для птиц. Пока мы не нашли вторую половину.
— Коротышка, как много от нее отсутствует? — вздохнув, спросил Марк.
5
12 дюймов = 30, 48 см.
— Ну, на самом деле, немало. Кончик одного пальца, о котором я говорил — это единственная кость, которую мы нашли. Много кожи, но она вся порезана на части, как и все остальное. Большая часть внутренних органов здесь, включая некоторые части мозга.
— Выпотрошил ее и вскрыл ей голову.
— Похоже на то. Пока мы не нашли скальп, но что-то похожее на топор или резак оставило следы на плитке, выложенной возле бассейна. Там же мы и нашли части мозга.
— Нож не мог бы..?
— Нет. Это что-то должно быть намного более тяжелым и заточенным орудием. Топор маленький достаточно и он возможно достаточно заточен. Орудие могло бы быть и больше, но порезы на камне длиной всего 4 дюйма [6] , и они широкие. Поэтому не думаю, что это какое-то длинное, изогнутое лезвие. Готов поспорить, это был топор или резак.
— Мы не нашли ни того, ни другого.
— Пока нет. Может это его личная игрушка, и он не захотел оставить ее.
6
4 дюйма = 10, 16 см.