Кровные братья
Шрифт:
— Ч-ч-черт! — Александр Борисович хлопнул ладонью по столу. Глаза его радостно блестели. — Кажется, лед тронулся, как говорил один литературный персонаж. Вот порадовали, полковник! Вот это действительно называется — порадовали. А в чем вы подозреваете эту самую госпожу Тимашевскую?
— Вырисовывается весьма интересная комбинация. Некая преступная артель закупает оригинальные картины девятнадцатого века.
— Поскольку холст и часть красок соответствуют, да?
— Совершенно верно. Притом,
— Так-так…
— …свидетельствует именно об этом. — Мальков раздавил окурок в пепельнице. — А потом в дело включается толковый и даже по-своему очень талантливый художник. Или художники.
— Которые превращают иностранную картину в русскую, — продолжил Турецкий.
— Да не просто пририсовывают луковки церквей или крестьян в лаптях, — подхватил полковник. — А конкретно стилизуют под какого-то известного художника.
— Например, под Георгия Азовского, как в случае с картиной из «Мерседеса».
— Совершенно верно. Но при этом талантливо стилизуют. Можно сказать, виртуозно.
— Вы считаете, что Дина Тимашевская входит в эту преступную группу?
— Мы считаем даже, что именно она ею и руководит. Она, так сказать, мозг.
— А господин Вишневский?
— Вот его роль мне пока не вполне понятна.
— Ну а что же галерейщики?
— Супруги Раевские? Им досталась самая черная работа: сбыт товара. Они у нас практически под колпаком, но я не хочу их брать, пока не раскручу всю комбинацию.
— Погодите брать, Илья Петрович. Брать кого бы то ни было из этой шайки теперь можно только по моей команде.
— Есть.
— Итак, имеем мозг, имеем эксперта-консультанта, рабочие руки… Кстати, а кто художник?
— Подозреваем некую команду, выступающую под псевдонимом Братья Серпинские.
— Но вот вопрос: кто же во всей этой истории является кошельком? Кто-то ведь должен вкладывать деньги. Уж не господа ли Орликов и Лисицын за этим стоят? Кстати, а что это за братья-художники?
— Братья Серпинские — это некая инициативная творческая группа, которая рисует сообща. Выставляются в том числе и в галерее Раевских. Состав группы — Павел Сергеев, Григорий Рогов и Владимир Пинский. Есть подозрения, что эти художники творят не только под псевдонимом Серпинские, но и под другими.
— Серов, Репин?
Полковник Мальков молча кивнул. В дверь постучали.
— Да, — крикнул Турецкий.
— Разрешите, Александр Борисович? — В проем просунулась хорошенькая головка Гали Романовой.
— Заходи, Галочка. Садись, — Турецкий ласково улыбнулся, невольно любуясь ею. Несмотря на некоторую склонность к полноте, для борьбы с которой периодически предпринимались
— Полковник, если вы не торопитесь, посидите с нами. Мне нужно выслушать доклад капитана Романовой, а потом мы сможем еще обсудить некоторые подробности.
Галя приготовилась докладывать.
— Ну рассказывай, слушаю тебя.
— Итак, я встречалась сначала с господином Владимирским, а потом с администратором его оркестра.
— Итак?
— Юрий Васильевич Владимирский был очень любезен, но ничего интересного у него выведать не удалось. Поговорили мы с ним довольно-таки коротко, он торопился на репетицию. Администратор же, напротив, никуда не спешил, с большой охотой пересказал нам все то, что мы уже давно знаем и без него. Про концерт для скрипки с оркестром Бетховена, про увертюру «Леонора»…
— Номер три, — уточнил Александр Борисович, важно подняв указательный палец и подмигивая.
— Точно, — подтвердила Галя, не принимая его игру. — «Леонора» № 3. Но самое интересное, что связано с фигурой администратора, никак не относится к нашей с ним беседе.
— А ну-ка?
— Самое интересное — это то, кто он, собственно, такой. Дело в том, что мы с ним уже косвенно знакомы.
Турецкий напрягся и посмотрел на Галю очень тревожно.
— И кто же он? — спросил он сухо.
— Его зовут, — Галя тихонько откашлялась, — Вишневский Ростислав Львович.
— Что-о-о?! — вскричал Турецкий, срываясь со своего места. Внезапным смерчем пронесся он по кабинету к сейфу и наконец вынырнул из поднятой им самим воздушной волны, держа в руках какие-то бумаги.
— Протоколы первых допросов по факту кражи скрипки, — пояснил он. — Здесь фигурировал администратор Государственного академического симфонического оркестра «Москва».
Он лихорадочно листал бумаги.
— Вот! — завопил он. — Ну конечно! Ростислав Львович Вишневский, 1954 года рождения, проживает в Москве. Ах я, старый идиот!
Александр Борисович театрально хлопнул себя по лбу протоколами.
— Нет, ну это ж надо! Убивать таких следует. На месте! Как же это я проглядел? Даже внимания не обратил. Ну а ты-то что же молчал, полковник? А, Илья Петрович?
— Ну я, — сконфузился Мальков, — не по этому профилю его разрабатывал. Я знал, что Вишневский работает в каком-то музыкальном коллективе администратором. Не совсем по его специальности, но говорят, из него вышел неплохой этот… как сейчас говорят, менеджер. Или продюсер. А в каком именно коллективе, мне было не столь важно — для решения моей узкой задачи. Извините, — закончил он совсем уже виновато.