Крылатый
Шрифт:
…От удара по лицу золотые лужи окрасились красным, во рту четко образовался привкус крови.
Пока я был в очередной отключке, успели смениться декорации. Куда делись цепи с кандалами? Я к ним уже так привык! Быть жестко привязанным к какому-то железному подобию резного трона что-то мне совсем не нравится!
Новый удар по лицу заставил меня приподнять тяжелую голову и злобно оскалиться, зарычав. По-моему, вышло довольно жалко, а никак не грозно. По подбородку текла кровь.
— Я тебе кадык вырву, — прохрипел я в ухмыляющуюся
— Я прямо боюсь, — издевательски ответил мне этот подонок.
Меня окружали человек двадцать. Никак не удавалось их толком разглядеть, в глазах плыло и мутилось.
— Открывайте, — послышался чей-то резкий приказ.
Метрах в трех впереди отодвинули плотную черную штору и открыли то ли стеклянную дверь, то ли широкое окно до самого пола. Лунный свет осветил всего меня, к самому распахнутому окну подходила лунная дорожка на черной воде. Когда ко мне потянулось что-то эфемерное туманно-белое, я подумал, что в глазах опять поплыла муть. И понял, что это не так, только когда гадость коснулась моих ног, обдавая запахом прелых водорослей.
— Тот ли это, кого ты искал, великий бог? — Произнесший эти слова голос резанул слух знакомыми интонациями. — Достойна ли тебя эта жертва, великий?
Осторожно, чтобы не закружилась, повернув голову на голос, я увидел его обладателя и обалдел. В черной мантии с откинутым капюшоном стоял… седоусый ублюдок!!! Тот самый, который резал меня «скальпелем Информатория», когда-я был Призраком! А где же тогда дангах?!
— Эй, седоусый! — изо всех сил весело окликнул я. — А где ты потерял своего дружка, а?! Того самого предвысшего жреца со сломанным посохом, а, старый урод?!
Я не успел в полной мере повеселиться над его изумленной мордой, как почувствовал липкие прикосновения тумана. Повернувшись, встретился взглядом с пустыми глазницами безликой маски, сплетенной из тумана и лунного света.
И в тот же миг пришло отчетливое понимание — это конец. Никто не поможет, а самому мне не выбраться. Туман резко подался вперед, накрыл меня с головой, от неожиданности я вдохнул и… Никогда в жизни так не кричал…
Когда туман оставил меня, перестав пожирать заживо, непроизвольные слезы катились по лицу. Какую угодно смерть, но только не такую! Великий бог?! Мерзкий демон! Отродье междумирья… Ты меня не сожрешь!
Глянув вслед неторопливо уходящему в море туману, я прорычал на грани смертельного отчаяния:
— Иллтэ'тх эр раттах Тхарр… Нотэх! Иллэтэ таэр!!!
Крылья Принца не будут принадлежать Проклятому…
Никогда! Крылатый свободен!!!
Простите меня, мама и папа!..
Далеким эхом отдался в голове крик Вана: «Не смей!»
Ван… ты же понимаешь меня как никто другой. Я не могу иначе.
Шон, я больше не буду издеваться… Да и не хотел никогда тебя всерьез задевать, мой старший брат.
Время замедлилось. Когда-то я, в самом начале бытности своей Призраком, увлекся тотальным самоконтролем и, на случай, если попадусь,
— Не позволяйте ему умереть!.. — услышал я панический вопль прежде, чем уйти во тьму.
Прими меня, Небо…
…Шедший впереди небольшой группы по коридору Управления ФСБ Ван дернулся и упал на колени, обхватив себя руками. Вскочил, метнулся из стороны в сторону, со всей силы ударил плечом в стену, снова оказался на коленях, задыхаясь.
— Ван, что с тобой?! — Райдан с тревогой шагнул к эльфу.
Тот поднял на императора переполненные диким, невыразимым ужасом синие глаза и закричал, забившись в судорогах.
— Вот демоны! — Райдан схватил эльфа, чтобы тот не падал. — Отец! Шон! Быстрее сюда!
Трое темных едва смогли удержать одного светлого. Через несколько минут он затих.
— Что они с ним сделали?! — Столько черного отчаяния было в этих словах, что темные тревожно переглянулись, подозревая самое худшее.
Семья знала, как намертво спаяло кровное братство темного и светлого. Если что-то серьезное случится с Ирдесом, Ван узнает об этом первым.
— О, Небо великое, какие паскуды!..
— Он жив? — мертвым голосом спросил Шон.
— Пока еще… — ответил эльф и замолк. И вдруг рванулся вперед, снова вскрикнув: — Не смей!!! Не смей, дурак малолетний! Иллэтэ тэар, но не такой ценой! Не смей себя убивать!!!
Вырвавшись из рук темных, эльф шагнул вперед и замер на месте. Тихий стон боли и тоски вырвался из его груди, и он потерял сознание. Третьи бессонные сутки, крайнее нервное напряжение и пережитое только что сделали свое дело.
Шон отвернулся, всхлипнул, ударил в стену кулаком, разбивая костяшки.
— Я их сам всех убью… — прошептал он. — Мой брат…
Райдан сполз по стене на пол, обхватил руками голову.
«Только не Ирдес… Великое Небо, только не Ирдес…» — шептал он как молитву. Постаревший в один миг на сто лет Дарий отнял руку от безмерно тяжелого в груди сердца, молча поднял с пола своего светлого внука. Его резкий сухой голос хлыстом стегнул сына и внука:
— Встать. Идти домой. Мы найдем их, и никто не уйдет живым.
Илина вышла навстречу вернувшимся мужчинам и, только поглядев на их лица, поняла все без слов. Райдан обнял любимую супругу.
Шон и Ван переглянулись и направились на кухню. Там Ван достал с полки бутылку и в полном молчании разлил ее содержимое по двум стаканам.
— За месть, брат, — произнес темный.
— За месть, за брата, — эхом отозвался светлый.
И они залпом осушили свои стаканы, сели за стол, Ван снова разлил крепкий коньяк.